Его многое сближало с Кропоткиным (Памяти Е.В.Старостина) Версия для печати
Monday, 23 May 2011

Автор: Ярослав Леонтьев

 Четверть века тому назад наши преподаватели в МГИАИ были по-настоящему великолепны. В юности это чувствовалось, скорее, интуитивно. С годами пришло осознанное понимание научной величины и высоких человеческих качеств властителей студенческих дум. Назову лишь ушедших в небытие А.Д. Степанского, А.Л. Станиславского, Н.П. Ерошкина, Т.П. Коржихину, В.А. Муравьева, почасовика К.Ф Шацилло, перешедшего на работу в Историко-архивный незадолго до смерти В.Б. Кобрина. Это ли не подлинная научная школа? Теперь к этому скорбному мартирологу добавился Евгений Васильевич Старостин . Он скончался 23 марта 2011 г.

Среди преподавателей профессор Старостин выделялся, прежде всего, каким-то особенным шармом, прямой офицерской осанкой (вторая такая осанка была, пожалуй, лишь у Шацилло, служившего в молодости морским офицером) и значком выпускника Суворовского училища на лацкане пиджака. Он даже говорил с французским прононсом. Не мудрено, что в него влюблялись студентки – знаю это не понаслышке.

Вскоре после окончания МГИАИ мне пришлось обратиться к Евгению Васильевичу за консультациями при подготовке большой архивной публикации документов из личного фонда В.Н. Фигнер в РГАЛИ. Это произошло не только потому, что я прикипел душой к главному герою научных работ Старостина – Петру Алексеевичу Кропоткину , но и в силу неформального кружкового братства, отличавшего всегда знаменитый кружок источниковедения под руководством С.О. Шмидта. Евгений Васильевич был старый кружковец, а мне, после выступления на кружке, довелось писать у Шмидта диплом. В комментариях к блоку документов, относящихся к истории Всероссийского общественного комитета по увековечению памяти П.А. Кропоткина и дому-музею Кропоткина в Москве были приведены сведения о судьбе экспозиции музея в 1938 г., сообщенные Старостиным. До публикации этих материалов Евгений Васильевич был автором единственной статьи о Кропоткинском музее.

Кропоткиным Старостин занимался фактически всю жизнь. Его кандидатская диссертация, защищенная в стенах родного института в 1972 г. под руководством того же Шмидта, была посвящена источникам о жизни и деятельности Кропоткина. В архиве МГИАИ сохранился протокол одного из партийных собраний, на котором студенту Старостину (а он окончил институт в 1964 г.) был объявлен выговор за упорство в отстаивании права на изучение частично засекреченного фонда Кропоткина в тогдашнем ЦГАОР СССР. Но бывший суворовец военного времени, росший без отца, убитого подо Ржевом, служивший совсем еще недавно взводным на Дальнем Востоке, оказался твердым орешком. Он не только отстоял свое право заниматься основоположником научного анархизма, но и посвятил ему в дальнейшем около трети из полутора сотен своих научных работ.

Только сейчас, написав эти строки, я вдруг понял схожесть ранних этапов биографии Евгения Васильевича и его главного героя. Блестящий выпускник Пажеского корпуса Кропоткин также некогда попросился на службу офицером в Амурское казачье войско, а потом, порвав с военной службой, ушел с головой в науку. Разнообразие талантов и интересов Кропоткина не могло не восхищать Старостина, что и было им отражено во впервые составленном Евгением Васильевичем библиографическим указателе печатных трудов Кропоткина, вышедшем в 1980 г.

В 1992 г. мы продолжили наши контакты в связи с приближавшимся юбилеем со дня 150-летия Петра Алексеевича Кропоткина. В это время Старостин занял пост директора ИАИ РГГУ. В ходе подготовки к этому большому юбилею Отделением экономики РАН была учреждена Комиссия по изучению научного наследия Кропоткина во главе с также недавно скончавшимся академиком Л.И. Абалкиным. Попутно, при поддержке Старостина, по моей инициативе в Историко-архивном институте было проведено научное заседание, посвященное 140-летию со дня рождения Веры Фигнер. Тогда же под грифом ИНИОН РАН вышел библиографический справочник «Петр Алексеевич Кропоткин. Указатель литературы 1921-1991», составленный И.Л. Беленьким и Е.В. Старостиным. Международная конференция по Кропоткину прошла в декабре 1992 г. в Институте экономики РАН, возглавлявшемся Абалкиным. Она собрала значительное число участников вплоть до кропоткиноведов из Японии и Израиля. Позднее Старостин стал одним из рецензентов сборников трудов конференции, вылившихся в целых четыре выпуска.

Спустя десять лет все повторилось в северной столице, где благодаря активной поддержке декана факультета культурологии Санкт-Петербургского государственного университета культуры и искусств В.Д. Ермакова, состоялась международная конференция «П.А. Кропоткин и проблемы историко-культурного моделирования развития цивилизации». В отличие от первой конференции, на ней преобладали исследователи из числа молодых ученых и представителей анархистских организаций, что абсолютно не смутило Евгения Васильевича. Он выступил с превосходным докладом «Кропоткин - историк России», ставшим своего рода венцом его личного вклада в кропоткиноведение. Эта конференция запомнилась еще многочисленными экскурсиями по кропоткинским местам Петербурга и старыми революционными песнями, исполнявшимися на кухне университетского общежития, где мы провели несколько незабываемых дней. Эти декабрьские кропоткинские дни завершились совместным переездом в Москву, посещением могилы Кропоткина на Новодевичьем кладбище и, напоследок, заседанием в Дмитрове.
В этот подмосковный город, где Кропоткин провел последние годы жизни, вместе со Старостиным я снова попал в ноябре 2006 г. В тот день, историки и краеведы из Москвы, Московской и Тверской областей собрались в Центральной районной библиотеке Дмитрова для того, чтобы отметить 70-летие со дня рождения Ромуальда Федоровича Хохлова , безвременно ушедшего в 2001 г. Научный сотрудник Дмитровского краеведческого музея Хохлов был ровесником Старостина (младше его на один год) и дружил с ним еще с незапамятных времен. Некогда они вместе разбирали и описывали бумаги Кропоткина, хранившиеся в Дмитрове. В конце 1960-х С.О. Шмидт пригласил Хохлова в аспирантуру Института истории СССР, которую он успешно закончил, но так и не защитился. Впоследствии до фанатизма влюбленный в Кропоткина Ромуальд Федорович стал членом упоминавшейся Комиссии по научному наследию под руководством академика Абалкина, и в течение многих лет, увы, безуспешно, ратовал за создание в Дмитрове мемориального дома-музея Кропоткина . В свою очередь мне тоже довелось неплохо знать Хохлова в числе своих старших друзей. Да и последняя встреча с ним проходила аккурат в день восьмидесятой годовщины со дня смерти Кропоткина на кафедре у Старостина. Будучи уже тяжело больным, Хохлов счел своим долгом приехать в Москву на небольшое научное заседание, предпринятое по их с Евгением Васильевичем инициативе. На вечере памяти в Дмитрове Старостин произнес: «Ромуальд знал наследие Кропоткина наизусть – их жизненные установки совпадали». То же самое можно переадресовать и ему самому.

Больше всего со Старостиным мы виделись в последние годы в стенах альма-матер по случаю торжественных собраний, будь то шумные юбилеи кружка источниковедения с их неповторимой атмосферой какого-то почти лицейско-пушкинского братства, или строго академические заседания. Надо сказать, что всегда элегантный Старостин выглядел своим человеком и среди маститых академиков, и среди длинноволосых и бородатых анархистов. Наверно, это тоже по-своему сближало его с Кропоткиным. Но главное сближение было все-таки не внешнее, а внутреннее. Мне всегда казалось, что Старостина, как и некоторых его единомышленников и близких друзей по увлечению Кропоткиным, вроде А.В. Гордона, И.Л. Беленького, покойных Н.М. Пирумовой , Р.Ф. Хохлова отличало от многих окружающих какое-то особенное чувство внутренней свободы.

В последний раз мне довелось пообщаться с Евгением Васильевичем сразу после совместного заседания Археографической комиссии РАН и кафедр ИАИ РГГУ, посвященного 150-летию со дня рождения академика М.К. Любавского 22 декабря прошлого года. По окончании научной части собрания Старостин на правах хозяина зазвал к себе на кафедру, где в красках поведал о последней своей командировке в столь горячо любимую им Францию. Пригубили мы и за его недавно прошедший юбилей, нисколько не думая, что эта встреча окажется прощальной. Как всегда, он был бодр и энергичен, слегка саркастичен и, как обычно, доброжелателен. Рассказывают, что таким он остался до самых последних минут жизни, когда он внезапно скончался в стенах архивного городка на Пироговке, там, где он провел столько счастливых часов в творческих поисках, буквально в нескольких метрах от улицы, по которой в 1921 г. проходила траурная процессия, провожавшая в последний путь П.А. Кропоткина . Вспоминая теперь труды и дни Кропоткина, мы всегда будем помнить и Вас, Евгений Васильевич.

Комментарии разрешено оставлять только зарегистрированным пользователям.
Войдите в систему или зарегистрируйтесь.




  


Powered by AkoComment Tweaked Special Edition v.1.4.6
AkoComment © Copyright 2004 by Arthur Konze - www.mamboportal.com
All right reserved