Главная arrow Библиотека arrow Алфавитный каталог arrow Голованов, Василий arrow Ненасилие в XXI веке – утопия или реальность?
Ненасилие в XXI веке – утопия или реальность? Версия для печати
Tuesday, 09 November 2010
Автор: Василий Голованов

«Всякое учение истины – мечта для заблудших»
Л.Толстой, «В чем моя вера?»


«Поставить машину, затопить паровик, пустить в ход,
но не надеть передаточного ремня – это самое сделано
с учением Христа, когда стали учить, что можно быть христианином,
не исполняя учения о непротивлении злу».
Там же


I.

Заповедь о непротивлении злу насилием в России определенно ассоциируется с проповедью позднего Толстого – именно того Толстого, религиозного мыслителя и философа, сочинения которого почти неизвестны у нас и почти недоступны массовому читателю. (1) Больше того, со времени марксистской критики Толстого проповедь его о непротивлении злу насилием рассматривается как одно из заблуждений великого писателя и даже более того – как одно из его «чудачеств», о которых прилично говорить со снисходительной иронией.

При этом не было еще никем ясно сказано, насколько мелка и убога «критика» Толстого Лениным и даже более здравомыслящим Плехановым. Так же как не было сказано о школьном упрощенчестве в истолковании Толстого как «гениального художника» и «слабого мыслителя». К сожалению, эти идеологические ярлыки сделали свое дело, и сегодня Толстой-мыслитель у себя на родине, в России, известен гораздо меньше, чем в начале ХХ века, когда его изданные за границей книги (в России они были запрещены цензурой) распространялись в стране если не тысячами экземпляров, то, во всяком случае, тысячами списков.

Сам Толстой считал заповедь о непротивлении злу насилием краеугольным камнем христианства. Разумеется, она не была им самим выдумана, а только вычленена, выяснена в ходе осмысления евангельских текстов как главнейшая христианская заповедь, отвергающая древний закон Моисеев и знаменующая собой невиданный прорыв в нравственной истории человечества, прорыв к прямому соединению людей с Богом. (2)

Во время духовного кризиса, который постиг Толстого вскоре по достижении им пятидесяти лет, он от совершенного «нигилизма» в отношении веры приходит к принятию христианства. (3) При этом Толстой считает, что неверие в Бога есть один из наиболее тяжких недугов современного человечества, поскольку религиозное чувство присуще человеку по самой человеческой природе, и забвение, заглушение этого чувства ведет человека к гибели, а человечество – к невероятным извращениям всей духовной жизни, угнетению, войнам, тюрьмам и т.п. В том, что религиозное чувство в человечестве заглохло, а слово Христа воспринимается как некий логический парадокс, не имеющий никакого практического значения в современной жизни, виновато, по его мнению, сознательное извращение духа и буквы христианского учения существующими христианскими конфессиями и слитыми с ними светскими властями. Поэтому Толстой отвергает сначала церковь, а потом и государство. Отныне главный смысл своей жизни, своей работы как писателя он видит именно в отыскании «истинного значения» христианства, в отыскании тех ошибок и извращений, которые были внесены в тексты Нового Завета в ходе оформления христианства в государственную религию Византии и Рима, и в доказательстве несомненной приложимости вот этого очищенного от двусмысленностей христианства ко всем сторонам человеческой жизни.

Эта титаническая работа занимает больше тридцати лет жизни Толстого и продолжается почти до самой его смерти: первым в этом ряду было сличение и соединение Четырех евангелий, предпринятое им в 1879 году, последним – собрание мыслей под общим названием «Путь жизни» , законченное в 1910. В промежутке между этими трудами Толстым написаны десятки статей и трактатов, которые не являются, разумеется, ни «чудачествами», ни заблуждениями, а напротив, есть результат напряженной и страстной работы мысли. Сколь ни мало мы знаем и помним сегодня о Толстом, память культуры сильнее, и основные работы, должно быть, известны хотя бы по названиям: «Соединение и перевод четырех Евангелий» Л.Н.Толстого, «Исповедь» , «В чем моя вера?» , «Исследование догматического богословия» , «Церковь и государство» , «Христианство и патриотизм» , «Не убий», «Царство Божие внутри вас» , «Путь жизни».

Заповедь о непротивлении злу насилием есть первоначально христианская заповедь, повторяемая Иисусом Христом неоднократно, с предельной ясностью им высказанная перед большим скоплением народа в Нагорной проповеди: «Вы слышали, что сказано: «око за око и зуб за зуб». А я говорю вам: не противься злому» (Мф., 5,8). Как следует понимать эти слова? – риторически вопрошает Толстой, ибо прекрасно осознает, что большинство людей, в том числе и верующих, считают эти слова Христа «божественными», но неисполнимыми. Как же не противиться злу, если вся жизнь есть борьба со злом, а государственная жизнь есть борьба с врагами? Что такое говорит Христос? Этого он не может требовать.

Прежде и я говорил себе это, - пишет Толстой, - «предполагая, что Христос этими словами восхваляет страдания и лишения и, восхваляя их, говорит преувеличенно и потому неточно и неясно; но теперь, когда я понял слова о непротивлении злу, мне стало ясно, что Христос ничего не преувеличивает и не требует никаких страданий для страданий, а очень определенно и ясно говорит то, что говорит. Он говорит: «не противьтесь злу; и делая так, наперед знайте, что могут найтись люди, которые, ударив вас по одной щеке и не встретив отпора, ударят и по другой; отняв рубаху, отнимут и кафтан; воспользовавшись вашей работой, заставят еще работать; будут брать без отдачи… И вот, если это так будет, то вы все-таки не противьтесь злу. Тем, которые вас будут бить и обижать, все-таки делайте добро…» «Точно так же как отец, отправляющий сына своего в далекое путешествие, не приказывает сыну – недосыпать ночей, недоедать, мокнуть и зябнуть, если он скажет ему: «ты иди дорогой, и если придется тебе мокнуть и зябнуть, ты все-таки иди». (4)

Всякое учение истины для заблудших – не более чем мечта, - пишет далее Тостой. – То есть, «учение Христа о непротивлении злу – мечта! А то, что жизнь людей, в душу которых вложена жалость и любовь друг к другу проходила и теперь проходит для одних в устройстве костров, кнутов, колесований, плетей, рванья ноздрей, пыток, кандалов, каторг, виселиц, расстреливаний, одиночных заключений, острогов для женщин и детей, в устройстве побоищ десятками тысяч на войне, в устройстве периодических революций и пугачевщин, а жизнь других – в том, чтоб исполнять все эти ужасы, а третьих – в том, чтоб избегать этих страданий и отплачивать за них, - такая жизнь не мечта». (5)

Да уж, не мечта – это, можно сказать, наша повседневность. Хотя совестливый XIX век тут ни в какое сравнение не идет с минувшим ХХ-м, который с полным на то основанием можно назвать «веком неудавшихся проб».

Главная, по мнению Толстого заповедь Христа – ненасилие - в Нагорной проповеди идет в смысловом обрамлении других, объясняющих и дополняющих ее заповедей: о недопустимости гнева на брата своего, недопустимости клятвы (и, следовательно, государственной и воинской присяги) и суда («не судите, да не судимы будете»), в том числе суда уголовного, и вообще всякого суда человеческого, а следовательно – присяжных, тюремщиков, палачей и полицейских урядников, недопустимости убийства, в том числе и убийства на войне, а следовательно – воинской повинности, военного сословия и расходов на вооружение. Додумывая цепочки своих мыслей до логического конца, Толстой приходит к радикальному выводу: «Напрасно говорят, что учение христианское касается личного спасения, а не касается вопросов общих, государственных». (6) Очень даже касается, ибо нельзя быть христианином, участвуя в деятельности государства, представляющего собой организованное насилие. «Даже как-то смешно говорить о властвующих христианах», - замечает Толстой (7), - ибо во власть всегда проникали люди которые величаются, борются и насилуют людей. «Злые всегда властвуют над добрыми и насилуют их», так было во все века человеческой истории. «Каиафа и Пилат властвовали над Христом, римские императоры властвовали над Сенеками, Эпиктетами и добрыми римлянами, жившими в их время. Иоанн IV с своими опричниками, пьяный сифилитик Петр со своими шутами, блудница Екатерина со своими любовниками властвовали над трудолюбивыми религиозными русскими людьми своего времени и насиловали их. Вильгельм властвует над немцами, Стамбулов над болгарами, русские чиновники над русским народом…». (8) Так что – не дело христианина участвовать в государственной власти. «Христианство в истинном своем значении отрицает государство». (9) Христианин создает параллельное, независимое от государства духовное пространство и попросту не участвует в любых мероприятиях власти.

Толстой не был первым, кто заповедь ненасилия поставил во главу угла всей христианской веры. Он даже в России не был первым, поскольку из христианского вероучения столь же радикальные выводы были сделаны старообрядцами, сектантами-духоборами и молоканами, немецкими колонистами-менонитами. Толстой лишь обобщил и цивилизованно, в доступной, полемической и пропагандистской форме выразил то, что упомянутыми человеческими сообществами было уже раньше претворено в жизнь практически.

Со временем отклики на его статьи, приходящие из разных стран мира, позволили Толстому вписать свою деятельность в более широкий контекст того движения ненасилия, которое с ранних веков христианства развивалось параллельно официальной церковной и государственной истории. Здесь и раннехристианские движения богомилов и павликиан, здесь – средневековые «еретики», большинство которых вместе со своими книгами сгорело на кострах инквизиции. Толстой упоминает лишь одного – чешского ересиарха XV века Хельчицкого и его книгу «Сеть веры».

Тьма закрыла истинную веру и люди не узнают истинного закона Христа, - полагает Хельчицкий. Далее цитата: «Для объяснения этого закона Хельчицкий указывает на первобытное устройство христианского общества, - то устройство, которое, говорит он, считается теперь в римской церкви гнусным еретичеством…

Эта первобытная церковь была его (Хельчицкого) собственным идеалом общественного устройства, основанного на равенстве, свободе и братстве. Христианство, по мнению Хельчицкого, до сих пор хранит в себе эти основания, нужно только, чтоб общество возвратилось к его чистому учению, и тогда оказался бы излишним всякий другой порядок, которому нужны короли и папы: во всем достаточно одного закона любви…». (10)

Подробно останавливается Толстой на деятельности религиозного сообщества американских квакеров и их «Провозглашении…», написанном в 1838 году, дабы установить всеобщий мир. Автор «Провозглашения…» Вильям Ллойд Гаррисон пишет, в частности: «…Мы не признаем никакого человеческого правительства. Мы признаем только одного царя и законодателя, только одного судью и правителя над человечеством. Отчеством нашим мы признаем весь мир, соотечественниками своими признаем все человечество. Мы любим свою родину столько же, сколько мы любим другие страны. Интересы, права наших сограждан нам не дороже интересов и прав всего человечества. Поэтому мы не допускаем того, чтобы чувство патриотизма могло оправдать мщение за обиду или за вред, нанесенный нашему народу…» «…Мы признаем нехристианскими и незаконными не только самые войны, – как наступательные, так и оборонительные, - но и все приготовления к войнам: устройство всяких арсеналов, укреплений, военных кораблей; признаем нехристианским и незаконным существование всяких постоянных армий, всякого военного начальства, всяких памятников, воздвигнутых в честь побед или павших врагов, всяких празднований военных подвигов, всяких присвоений, совершенных военной силой; признаем нехристианским и незаконным всякое правительственное постановление, требующее военной службы от своих подданных…» «…Не считая себя вправе занимать места в правительственных учреждениях, мы точно так же не считаем себя в праве и избирать на эти места других лиц. Мы также считаем себя не вправе судиться с людьми, чтобы заставить их возвратить взятое у нас. Мы считаем, что мы обязаны отдать и кафтан тому, кто взял нашу рубашку, но никак не подвергать его насилию…». (11)

Ко времени составления «Провозглашения…» квакеров в Америке было не меньше 200 тысяч человек, они исповедовали свои взгляды совершенно свободно. Лишь во время войны Севера и Юга, когда правительство Соединенных Штатов попыталось распространить на квакеров закон о воинской повинности, которой они не признавали, квакеры стали подвергаться гонениям.

Толстой пишет, что по его мнению только гонимые, но не гонители есть «деятели прогресса» в духовном смысле; они всегда страдательная сторона и всегда в меньшинстве, но именно этому меньшинству человечество обязано тем, что его жизнь до сих пор не превратилась в скотобойню. С другой стороны, меньшинство это не так мало, как хотелось бы церкви и властям, - замечает Толстой. – Со времени проповеди Христа его голос никогда не умолкал. И всегда бывал услышан.

Но если о ненасилии говорил еще Христос и учение его было истинно, если ненасилие проповедовал Будда и Лао Цзы, и если все их последователи проповедовали то же, и жертвы их были не напрасны, то почему же ныне на земле мы имеем не Царство Божие, а то, что имеем?

Имеет ли заповедь о непротивлении злу насилием какой-то практический, а не мифологический только смысл сейчас, когда мировые проблемы стянулись в невообразимо напряженный клубок, а насилие, сложность государственного устройства и способы манипулирования людьми возросли в пропорции, непредставимой не только в конце XIX-го, но и в начале ХХ века, когда разразилась Русско-японская война, предвестница немыслимых мясорубок новейшей истории? Ведь мы, в отличие от ересиарха Хельчицкого, знаем, что вернуться к идеалу «первобытной церкви» невозможно, как вообще невозможно никакое возвращение, ибо мы с нарастающей скоростью проклятого прогресса мчимся только вперед, оставив позади руины минувшего столетия и с хладным сердцем встречая руины наступившего века. Пророчество Христа сбывается, человечество, сделав ставку на силу и на жестокость, на технический прогресс вместо нравственного, неуклонно движется к…

К гибели или не к гибели – это еще вопрос, но время жесткое, и ненасилие – способно ли оно добавить хоть каплю оптимизма в эту трагическую симфонию то ли гибели, то ли возрождения?

II.

В ХХ веке не было дня, чтобы на Земле не шла война. Она идет и сейчас, причем даже несколько войн одновременно. Невоюющие страны продают воюющим оружие и наживаются на этом. Страны с низким уровнем жизни поставляют воюющим странам наемников и террористов. Политики играют на терроризме и подкармливают его. Правительства невоюющих стран всячески раздувают военную угрозу, устраивают мирные конференции и наживаются на «восстановлении хозяйства» потерпевших стран и торговле устарелыми вооружениями через третьи руки. Страны, стоящие на грани банкротства, заинтересованы начать любую войну, хотя бы гражданскую, чтобы мир обратил на них внимание, дал им оружие, гуманитарную помощь, дюжину джипов и бронетранспортеров и сотен пять пар крепких солдатских башмаков. Ну, какое тут «непротивление», когда все только и ждут войны?

Толстой был очень умный человек. И он не мог не знать, что в то время, когда он писал свои трактаты, где с наибольшей силой прозвучала мысль о непротивлении злу насилием – «В чем моя вера?» (1884) и «Царство Божие внутри вас» (1893) в мире точно так же шли войны: Япония впервые вторглась в Китай, Россия после битвы при Кушке с афганскими войсками добилась полноты своих среднеазиатских владений, Франция воевала с Сиамом, отбивая у него Индокитай, назревали конфликты на Балканах, в Европе, на юге Африки, на Дальнем Востоке, между Латинской Америкой и США, и то, что в означенное десятилетие нигде не случилось действительно большой, врезавшейся в память человечества войны, уравновешивается бесчисленным количеством малых колониальных кровопролитий.

Но Толстой идею «непротивления» распространяет ведь отнюдь не только на войны – «узаконенный вид убийства». Он последовательно разделывает столь милые сердцу «нормального» цивилизованного человека учреждения, как государство, парламент, армия, полиция, суд, тюрьмы, церковь – прежде всего, как учреждения насилия. Несомненно, будь то не конец, а начало ХIX века, его бы, как Чаадаева, объявили сумасшедшим, посадили под домашний арест или даже в тюрьму, и уж конечно, никаких сочинений писать и печатать бы не дали. Однако, сочинения Толстого были изданы еще при его жизни, они широко обсуждались российской и мировой общественностью, находили горячий отклик. Поэтому Толстой, как и Христос, пребывал в убеждении, что Царство Божие вплотную приблизилось: иначе говоря, он полагал, что человечество настолько уже созрело духовно, что оно готово к принятию того очищенного от искажений христианства, которое требует от своих приверженцев уже не слов, не молитв, а дела, повседневной жизни в духе, по заповедям Христа. Он, как и Христос, предполагает, что «Царство Божие» не настанет вдруг, но убежден, что уже сегодня, сейчас, каждый свободен сделать выбор и поодиночке или малыми группами усилием входить в Царство Божие, т.е. освобождаться от обязательств перед «цивилизацией», которая есть чудовищный клубок неправд, насилия и церковного колдовства, и сознательно подчинить себя одной только воле Бога. Он пишет, что люди «опытным путем ошибок и вытекающих из них страданий приведены теперь к необходимости усвоения его (христианства) в истинном его значении». (12) Для того, чтобы пчелиный рой, вылетевший из улья и севший на ветку дерева взлетел, необходимо, чтоб от него отделилась и взлетела сначала одна пчела, потом пять, потом десять – весь сразу взлететь он не может. Подобно тому и человечество не сможет сразу войти в новое миропонимание и следовать ему, но есть необходимость, которая побуждает к этому сначала единичных людей, потом целые сообщества, а потом и все человечество.

Толстой пишет: «Христианское учение есть учение истины и вместе с тем пророчество.

Тысяча восемьсот лет тому назад христианское учение открыло людям истину о том, как нужно жить, и вместе с тем предсказало то, чем будет жизнь человеческая, если люди не будут так жить, а будут жить теми основами, которыми они жили до него…». (13)

Что ж – следует признать, что если в оценке готовности человечества принять «закон жизни» Толстой, видимо, ошибался, то в отношении пророчества о гибельности избранного цивилизацией пути он был несомненно прав. Он только представить себе не мог, что школа заблуждений еще не до конца пройдена человечеством, а чаша обманов и насилий еще не выпита до дна.

До Первой мировой войны еще можно было верить, что человечеством управляют разум и высшие принципы. Но после этой войны, которую вели самые цивилизованные государства, те самые государства, которые устраивали конгрессы мира, вырабатывали демократические конституции и билли о правах – а в результате уничтожили 10 миллионов человек, применяя для этого не только обычные вооружения, которые оказались неэффективными для уничтожения такого количества людей, но и ядовитые газы, мины, аэропланы, бомбы, танки – которые стали прямыми порождениями этой войны – стало очевидно, что миром правят не высшие принципы, а жадность, жестокость и грубая сила. После мировой войны, до которой Толстой по счастью не дожил, ему было бы, вероятно, затруднительно написать «Царство Божие внутри вас», ибо внутри человека открылись какие-то поистине инфернальные бездны, но отнюдь не христианские истины. Вполне естественно, что книгой, которая ознаменовала собой конец этой войны стал «Закат Европы» Освальда Шпенглера, которая, по-существу, была признанием банкротства «христианской» цивилизации. В России конец войны был ознаменован невиданной по жестокости революцией и новой, гражданской войной, которая привела к власти партию Великого Инквизитора (14), Ленина, которая в пору «красного террора» затмила все подконтрольные ей проявления духовной жизни.

Но что примечательно? То, что после такого опоя кровью, которым была Гражданская война, после непрекращающейся проповеди разрушения и розни, которая привела к взаимному уничтожению российское общество, немедленно после окончания войны и скорее всего именно как реакция на эту судорогу невиданного зверства в России повсюду стали возрождаться сообщества, проповедующие ненасилие. Как будто это было своеобразное лекарство, которым страна пыталась излечить свой расстроенный организм, свой дух. Здесь и крестьяне-коммунары, и толстовские сообщества, которые вдруг стали распространены очень широко, и мирный анархизм, оказавший достаточно глубокое влияние на городскую интеллигенцию. И хотя все эти движения были беспощадно уничтожены в 30-е годы сталинским режимом, ни одно из них не присягнуло большевикам, не отступилось от своих принципов, главным из которых был принцип ненасилия. Они выбрали не насилие, а жертвенный путь, точно так же, как выбрал его Христос. Если бы этих людей не было, если бы мы не могли назвать в каждом столетии кровавой истории человечества хотя бы одного человека, проповедующего кротость, нестяжание и непротивление насилию злом, то уже давным-давно вся история с Иисусом из Назарета имела бы для нас не большее значение, чем мифы Древней Греции в классическом перессказе Н.А.Куна. Однако ж – нет. Учение Христа, очищенное от церковной догматики, вдохновляло людей на подвиг противостояния подлым властям, на свободный и радостный труд и даже на смерть в сознании истины и правды, которую они обрели, отказавшись от лжи «насильственного мира».

Не странно ли? Казалось бы, законы блаженства, которые «не сработали» и привели их проповедника Христа к позорной и мучительной смерти на кресте, должны были быть отринуты человечеством. Но ничего подобного! Как во времена Христа, так и во времена Толстого, так и в послереволюционные годы проповедь ненасилия не только не умерла, но и стала проявлением духовности, которая стоит не только над всеми доводами террора, международного права, гражданских и уголовных законов, но даже и над церковной проповедью, поскольку та стала частью пропагандистской машины истеблишмента. Ненасилие – это как бы благая весть, которая через Христа и тех, кто из века в век следовал за ним, дошла до людей неискаженной, один из тех заветов, в которых действительно, не угасая, тлеет искра Божия. Показательно, что и для крестьян-коммунаров (уничтоженных во время государственной коллективизации), и для толстовцев, и для мирных анархистов главной книгой был Новый Завет. Потребовались десятилетия самых противоестественных экспериментов над человеческой природой в ХХ веке, чтобы врожденное (по Толстому) чувство религиозности заглохло. Да уж, было время, когда казалось, что князь мира сего может торжествовать, а все суждения о человеке, как о сыне божьем, неподвластном животным законам борьбы за существование – это только прекраснодушные мечтания интеллигентов слезливого XIX века…

Я был близко знаком с профессором В.В.Налимовым – всесторонне замечательным человеком, философом, работы которого еще в советское время получили мировое признание. Философская и мировоззренческая направленность работ В.В.Налимова во многом определилась в 20-е годы, когда он был членом кружка анархистов-мистиков, за что и был репрессирован. Интересно то, что на Западе востребованными оказались прежде всего его научные работы. Скажем, в Америке были изданы книги «Вероятностная модель языка (о соотношении искусственных и естественных языков)» и книга о вероятностных путях эволюции. (15) Однако, главная книга В.В.Налимова – «Спонтанность сознания» (16) была американскими издателями отвергнута, как слишком «широкая» и «мировоззренческая». Только сейчас она готовится к переводу на немецкий язык. Продолжение этой работы, книга «Реальность нереального: вероятностная модель бессознательного» (М.,1995), была переведена во Франции под названием «Les Mathematiques de l,Inconscient» (1996), но продавалась не как научное издание, а как книга по эзотерике. И совершенно невостребованными остались те книги и те разделы в них, где говорилось о ненасилии, о кризисе культуры, о необходимости прорыва к новому сознанию.

В.В.Налимова как мыслителя бесконечно удивляло, что та работа, которая была уже проделана в этом направлении, сегодня так мало востребована. Работы Толстого забыты. Прозрения Майстера Экхарта – забыты. Гностические Евангелия из Наг-Хаммади, обнаруженные совсем недавно, не произвели сенсации ни в мире, ни у нас в стране: «Они же напечатаны - и ни на кого не произвели впечатления практически! Я не знаю никого, кто бы их воспринял. Кто из этого какие-то сделал выводы? Никто. Кто из философов, из серьезных ученых? Опять никто. История религии - это чисто формальная вещь. Верующему человеку читать это нельзя, потому что это за грех считается. Любая конфессия налагает ограничения. Но это же поэтический, философский запас колоссальный! Как это можно было не изучать? Что они думают обо всем этом? Ничего? Это потрясающе...». (17)

Возможно, В.В.Налимов был излишне пессимистичен в своих выводах, вероятно, можно было бы сослаться на М.Ганди (1869-1948), благодаря которому Индия в 1947-м без единого выстрела перестала быть колонией Великобритании, на Альберта Швейцера (1875-1965) с его философией «преклонения перед жизнью» и бесстрашным врачеванием в самых бедных районах Африки, или В.И.Вернадского (1863-1945) и его концепцию «ноосферы», исключающую, разумеется, те невероятные насилия, которые творились во время, когда он жил и, конечно же, К.Г.Юнга (1875-1961) мощная философия которого стала провозвестником грядущего гуманитарного переворота в науке. Но опыт ХХ века был очень жестоким и далеко не обнадеживающим; Россия заплатила за него сполна, потеряв лучший генофонд, а следовательно и передовое мышление и чувствование. В сегодняшней России доминирующими «положительными» ценностями являются патриотизм, церковное православие и воинская доблесть – все то, против чего восставал Толстой . Все то, что является позавчерашними смыслами. Но это объяснимо: нашей стране за минувшие сто лет пришлось пройти через такие испытания, что ее население едва ли не в худшем положении находится сейчас, чем мир и человечество Толстого. Он-то взялся за перо, чтобы писать о не-насилии именно потому, что был убежден в том, что очень многие его услышат и поймут: собственно, так оно и случилось. Отсюда – поразительная широта его воззваний: «Письмо к фельдфебелю», «Солдатская памятка», «Офицерская памятка», «Царю и его помощникам», «К рабочему народу», «К духовенству», «К политическим деятелям», «…К правительству, революционерам и народу»… Толстой находит доказательную для всех истину в Новом Завете, в учении Христа, в заповедях Нагорной проповеди. Сейчас это почти невозможно, ибо христианство было отвергнуто в ХХ веке – во имя коммунизма, фашизма, процветания, потребления и передовых технологий. А массовое «возвращение» в России к официальному православию после краха коммунизма ничего в этом смысле не изменило. Будучи «православным», невозможно понять Толстого. «Ноосфера» остается сферой человеческого безумия. Но что хуже всего - люди привыкли к этому, привыкли к повседневному насилию, пронизавшему все стороны жизни и не понимают, каким образом можно избавиться от него. Не понимают и того, зачем.

Без насилия (разумеется, когда оно совершается не над нами) жизнь кажется обывателю пресной, искусство – безжизненным и скучным, спорт – нединамичным, а международные отношения – лишенными той пряной остроты, которая (опять же, в телевизоре, разумеется) только и делает их занимательными.

Такое Толстой, конечно, не мог бы себе вообразить.

А разве мог бы он себе представить революцию, «красный террор», сталинский большой террор, изничтожение крестьянства, наши лагеря и их концлагеря, сумочки из кожи людей, «Майн кампф» и геббельсовскую «тотальную пропаганду», Вторую мировую войну, атомную бомбу, напалм, «холодную войну», дошедшее до глумления изнасилование природы, спутники-разведчики, современный терроризм, власть всемирного КГБ и номенклатуры, глобализм, экономический шпионаж, нарко- и нефтяные войны, клонирование, торговлю детьми и внутренними органами человека, расцвет сексуальных меньшинств [с этим утверждением в таком контексте мы не можем согласиться - прим. ред.] и педофилов, СПИД, тоталитарные секты? Ну, конечно же, нет. А повседневность современного человека, которому все бесчисленные проявления жизни в Боге, в свободном труде, в природе, в других людях, в заботе о детях и о земле, заменила карьера, автомобиль и телевизор – универсальный инструмент поголовного оболванивания – Толстой разве мог бы представить? Представить себе, что человек - обыкновенный, простой, «плотский» человек - превратится в человекофункцию, в равнодушное ко всему, что «его не касается» бревно – он разве мог бы?!

Толстой очень многое предвидел из того, что ожидает человечество в будущем, предвидел глобальный кризис культуры, но не мог представить себе, насколько далеко он зайдет и насколько всеохватным окажется. Толстому еще представляется, что в обществе, несмотря ни на что, лучшими «считаются те, которые самоотверженно посвящают жизнь свою человечеству и жертвуют собой для других», а «худшими считаются себялюбивые, пользующиеся для своих личных выгод бедствиями ближних». Сегодня это совершенно неочевидно. Скорее, общество согласится с тем, что любимчики судьбы – как раз люди богатые, успешные, себялюбивые, «добившиеся своего» любой ценой, а потому, конечно, и жестокие, и «пользующиеся для своих личных выгод бедствиями ближних». Едва ли сейчас кто-то всерьез сомневается, что бабло побеждает зло, и если среднему человеку предложить, на выбор, в качестве орудий борьбы со «злом» пистолет, деньги или исполнение христианской заповеди ненасилия, то скорее всего, поколебавшись между пистолетом и деньгами, человек этот изберет деньги, как универсальное средство от всех зол. Деньги – вот во что современный человек нешуточно верит.

Можно и дальше преумножать список того, что Толстой предвидел, а чего предвидеть не мог по самому факту своей смерти до Первой мировой войны, до русской революции и итальянского – в смысле самого раннего - фашизма и прочих ужасов, достойных новейшей истории. Но в этом нет смысла. Важнее понять: в самом ли деле все так безнадежно? И правда ли, что теперь, пред ликом ощерившегося во все стороны убийственным оружием мира заповедь о непротивлении насилием злу утратила свою актуальность?

Для начала я хотел бы привести цитату из беседы трех выдающихся ученых о будущем человечества – беседы, которая была ими записана на магнитофон, отредактирована и затем выпущена отдельной книгой.

Речь идет о выдающемся американском психологе С.Грофе, и, скажем так, философах, авторах блестящих работ о настоящем и будущем культуры, Питере Расселе и Эрвине Ласло. (18) Так вот, в ходе дискуссии о разных кризисах, постигших человечество, Рассел вдруг заявляет: «…Я выдвинул предположение, что переживаемый человечеством глобальный кризис в основе своей является кризисом сознания, и если мы желаем уберечь мир, от нас потребуется нечто большее, чем спасение влажных тропических лесов, борьба с загрязнениями окружающей среды, с выделением углеводородных газов и уничтожением озонового слоя. Нам необходимо освободиться от эгоцентрического, материалистического модуса сознания, порождающего все эти проблемы…». (19)

«…Поворотным пунктом для меня стало понимание того, что при любом развитии событий потребуется та же самая внутренняя (духовная) работа, что я должен заниматься ею в первую очередь для самого себя. Возможно, благодаря этому мы избежим каких-то катаклизмов, возможно- нет. Но это все равно абсолютно необходимо….». (20)

Итак, сознание – первично. Это очень важно. Это значит, что в случае с Толстым мы имеем дело не с заблуждением, имеющим в основе непонимание материалистического принципа развития общества, а напротив, с прозрением, предвосхищающим тот переворот, который сто лет спустя назрел в науке. П.Рассел говорит: «…мы несомненно станем свидетелями грандиозной смены парадигм в науке. Она может оказаться самым значительным сдвигом, когда-либо имевшим место в западном мышлении…» «…Необходима принципиально новая модель реальности, в которой сознание является столь же фундаментальным аспектом реальности, как пространство, время и материя, а может быть – еще более фундаментальным…». (21)

Вот это да! Выходит, мир управляется не материалистическим принципом, а сознанием? Как же Толстой мог додуматься до этого сто с лишним лет назад? Непостижимо… Сознание – один из фундаментальных аспектов реальности… А он написал: «Началом всего стало разумение жизни. И разумение жизни стало за Бога. И разумение-то жизни стало Бог…». (22) По П.Расселу Бог – это не что-то внешнее, а один из аспектов человеческой психики, понятие, обозначающее как бы дверь к трансцедентному. (23) С. Гроф отрицая, подобно Толстому, все догматические религии, полагает, что «…религия будущего… будет сообществом искателей, поддерживающих друг друга в духовном поиске и осознающих, что каждый из них исследует конкретный участок великой ткани вселенской мистерии. Осознание единства, лежащего в основе всего существования, и ощущение глубокой связи с другими людьми, природой и космосом будет самой главной характеристикой этой конфессии». (24)

Все передовые современные ученые сходятся в том, что для преодоления кризисов прежде всего необходима работа с сознанием. Достаточно взглянуть на покрытые слоями мусора газоны наших улиц, на превращенные в помойки излюбленные места отдыха, чтобы понять, что в сознание граждан России слово «экология» просто еще не проникло, и с этим ничего никакими угрозами и увещеваниями не поделаешь до тех пор, пока люди не будут замечать безобразия, в котором живут, отвратительного помоища там, где они устраивают свои «пикники» и считать, что это их не касается, что если мусор бросили не они, то это чужой мусор и незачем убирать его, но, напротив, допустимо к чужому мусору добавить еще и свой, чтобы помойка, так сказать, локализовалась в одном месте. Это – высший уровень сознательности. Наша родина обречена быть повсеместной свалкой до тех пор, пока планка высшего уровня сознания наших сограждан не поднимется до того уровня, на котором станет совершенно очевидно, что в природе вообще нельзя оставлять никакого мусора, как нельзя бить или унижать другого человека, или пачкать его грязью, пищевыми отбросами, машинным маслом и т.д.

Как психолог, Станислав Гроф главные надежды возлагает на создание разветвленной сети психологических служб и психотехники, известные в разных мистических традициях мира: «… Я являюсь президентом-учредителем Международной трансперсональной ассоциации. До сих пор мы провели уже пятнадцать конференций со звездным списком участников, ученых с впечатляющими заслугами. Все они, пройдя через опыт измененных состояний сознания…. приходили к выводу о серьезной недостаточности ньютоновско-картезианского мировоззрения. Рано или поздно все они подошли к более широкой альтернативе видения космоса, объединяющего современную науку с теми, которые характерны для мистических традиций, восточных духовных философских учений и даже для туземных культур. Их новое мировоззрение предусматривает одушевленную вселенную, пронизанную абсолютным сознанием и высшим космическим разумом…». (25)

Сегодня речь не идет только о традиции, восходящей к Христу. Современная психология объемлет опыт всех мировых религий. Однако с определенностью можно сказать, что общее и главное в этом опыте – ненасилие.

Только прекратив насиловать самих себя, ближних, дальних, природу, искусство и экономику, человечество сможет нащупать путь выхода из кризиса , в котором оно, не уставая вести разговоры об этом кризисе, сидит уже не по глаза и не по уши, а по самую маковку.

III.

Толстой писал о том, что учение истины может быть усвоено только двумя способами: духовным – внутренним и опытным – внешним. Большинство людей «только длинным путем ошибок, опытов и страданий приводятся к познанию истинности учения и усвоения его». (26) Надо сказать, что в этом нынешнее человечество ничем не отличается от человечества Толстого, разве что по прошествии ста с лишним лет оно поставлено в гораздо более жесткие условия, оно в прямом смысле стоит на краю гибели, когда к смерти – уже не десятков, не сотен тысяч, а десятков и сотен миллионов людей, а то и человечества в целом, может привести один-единственный неверный шаг.

Собственно говоря, существует три главных вразумляющих фактора, которые заставили человечество вновь вспомнить о ненасилии: это война, экологический кризис и рост населения планеты.

Примеры США, СССР и России, которые за минувшие сорок лет не выиграли ни одной войны, несмотря на громадное техническое превосходство над противником (Вьетнам, Афганистан, Чечня, Ирак), не развязали не одного проблемного «узла», а в ряде случаев только усугубили ситуацию, показывает, что обычная война уже ничего не решает в этом мире, а война необычная, с применением супервооружений, чревата гибелью для обеих борющихся сторон и для их союзников, а также и для стран, которые уже многие века заявляют о своем нейтралитете.

Разумеется, нас не может не обнадеживать то, что крупнейшая, страшнейшая, продолжительнейшая по времени Третья мировая война – Холодная война – обошлась практически без жертв. От применения открытого насилия обе стороны – СССР и США – сдерживал леденящий страх. Страх правителей и их приближенных лично быть заживо изжаренными, как последний цыпленок из «Ростикса», во всей этой ядерной молотиловке. Опыт «холодной войны» показал, что сама гонка сверх-вооружений настолько истощила соперничающие стороны, что они постоянно находились на грани экономического и социального кризиса, в том числе и такого глубокого, системного кризиса, с непредсказуемыми последствиями, который в конце-концов постиг Советский Союз и привел к так называемой «перестройке».

Сегодня США, лишившись своего главного противника в лице СССР и на время превратившиеся в мирового жандарма, вновь вынашивают идеи о таком прорыве в области вооружений, который невозможно будет преодолеть «побежденной» России, которая, в свою очередь, строит какие-то милитаристские замыслы, являющиеся сущим бредом и окаянщиной. Достаточно осознать, что целый трудящийся народ заводов и колхозов, не видя настоящей жизни, и не зная счету своим трудодням, сошел в землю за боеголовки, за ракетные шахты, каждая из которых стоила больше, чем все имущество какого-нибудь сельскохозяйственного района, за устройство полигонов в Казахстане и на Новой Земле, чтобы возненавидеть военщину со всеми ее бессмысленными «планами» и искалеченными в казармах судьбами. Главное, что единственным действительным последствием ядерной войны была бы не победа одной из воюющих сторон, и не ядерное пекло, а пост-ядерная зима, которая привела бы к гибели 99% человечества на всех континентах, включая Антарктиду.

То же самое можно сказать и о намечающейся сегодня гонке вооружений на основании невиданных в ХХ веке новейших технологий. Соединенные Штаты могут пока торжествовать, но их торжество будет недолгим: если Россия не сможет продолжать военное соревнование, то это сможет сделать Китай или еще кто-нибудь, взявший в голову бредовую идею контроля за мировым порядком. Результат же будет один: бессмысленная трата денег на вооружения, деформации в экономике, социальные проблемы. А если война – то с совершенно непредсказуемыми катастрофическими последствиями.

К сожалению, эти элементарные истины остаются наиболее трудными для понимания. В нынешней России существует, по-моему, только одна организация, которая проблемы безопасности страны и оставшегося в ней населения видит в истинном свете – это Комитет солдатских матерей. Чтобы обезопасить себя, России надо прежде всего распустить свою огромную небоеспособную армию, отказаться от державных претензий и, наконец, устроить для своих граждан мало-мальски сносную жизнь, дать им рабочие места и возможность устраивать свою судьбу по своему усмотрению.

Второй вразумляющий фактор – это экологические проблемы.

За двести лет индустриальной эры человечество совершенно преобразило ландшафт планеты, на которой оно живет; естественные биоценозы Земли на тысячах квадратных километров уничтожены, их место заняли города с искусственным климатом, промышленные и сельскохозяйственные территории, не являющиеся, однако, аналогами той естественной среды, которую Земля избрала для своей защиты и защиты жизни на ней. Последствия урбанизации и экологического кризиса неичислимы, и хотя мы привыкли на первое место ставить «загрязнение окружающей среды» и развитие сопутствующих ему специфических болезней, ухудшение продолжительности и качества жизни, главной опасностью на сегодняшний день являются, похоже, катастрофические погодные явления. Именно этот сокрушительный для цивилизации фактор заставил человечество обратиться к проблемам экологии всерьез, хотя всего полвека назад они представлялись лишь поводом для заумных разговоров высоколобых всезнаек из «Римского клуба». До сих пор, говоря о ненасилии, мы имели в виду только взаимоотношения людей друг с другом. В XXI веке проблема неизмеримо расширилась: мы, то есть люди, поставлены перед необходимостью перестать насиловать природу под угрозой собственной гибели. Речь уже не о больной совести человечества перед погубленными видами животных и растений, а о том, что нещадно эксплуатируя природу, человек создал опасность для себя, уменьшив свои возможности противостоять природным катаклизмам. Да и сами катастрофы стали, если можно так выразиться, гораздо катастрофичнее и, вдобавок, обыденнее. Загрязнение смертельно опасными неизвестными материалами, ураганы, торнадо, смерч - становятся «героями» культуры. Голливуд вовсю раскручивает эту тематику.

Существует выразительная статистика. Вот, например. Каждую весну на Рейне, как и на всякой реке, случается паводок. С 1900 по 1977 год случалось – примерно раз в 20 лет – что паводковые воды Рейна поднимались на 7 (!) метров выше ординара. А теперь такое случается в среднем через год. Но это же катастрофа?! Причем перманентная… Сила неблагоприятных природных явлений тоже изменилась. Если в пятидесятые годы лишь отдельные катаклизмы причислялись к «крупнейшим стихийным бедствиям» (т.е. тем, с которыми пострадавшая страна в одиночку, как правило, справиться не в состоянии), то сейчас таковых во много раз больше. Скажем, на пятилетку 1950-55 приходится только один лютый ураган, а на 1995-2000 – 23! При этом число погибших от стихии измеряется уже тысячами человек, а ежегодный экономический ущерб оценивается в сотни миллиардов долларов. Некоторые выверты погоды вызывают откровенную жуть:

1998 год: на реке Янцзы происходит самое крупное наводнение в истории Китая. В верховьях реки были сведены леса, в дельте протоки оказались заиленными и в результате переполненная дождями река вспучилась и понеслась, сметая все на своем пути. Последствия этого наводнения ощутили на себе 223 миллиона человек.
1999 год: одна из самых суровых зим в Монголии. Погибло 2,4 миллиона голов скота, пострадало около половины населения.
2000 год: невиданные весенние наводнения в Мозамбике погубили 650 человек, более полумиллиона оставив без крова.
2001 год: после продолжительной засухи затоплен город Алжир. Погибло 750 человек, 40 тысяч – без крова.
2004 – Сильнейший удар по о. Цейлон и индонезийским Островам Индийского океана: цунами, ураган, проливные дожди, разрушения, человеческие жертвы.
«Черный август» 2005 – сокрушительное наводнение в Европе, жертвами которого стали Германия, Австрия, Румыния и Болгария; двумя неделями позже зародившийся над Мексиканским заливом ураган «Катрин» с невиданной силой обрушился сначала на Флориду, а затем, набрав еще более сокрушительную мощь, на штаты Луизиана и Миссисипи. Эвакуация жителей из Нового Орлеана отчасти уберегла жителей города от прямой опасности, но, тем не менее, погибло несколько сотен человек, остальным, по мнению властей, просто «некуда возвращаться» ибо город наполовину разрушен; сразу после удара урагана на местные супермаркеты и банкоматы набросились мародеры, так что полиции пришлось работать бок о бок со спасателями; президент России предложил помощь Соединенным Штатам в проведении спасательных работ. Такого удара стихии США еще никогда не испытывали.

Не говоря, конечно, про 2010 год, который для всего мира стал настоящим преддверием апокалипсиса…

Разлив нефти в Мексиканском заливе, сушь и пожары в России, дожди и наводнения в Европе, удары вулкана Эйяфьятлайокудль, на время парализовавшие авиарейся по обе стороны Атлантики… И это только вопиющие, очевидные явления; мы ничего пока не говорим про процессы не столь явные, которые в совокупности дают нам безотраднейшую картину общей деградации окружающей среды, резкого ухудшения качества нашего местообитания на планете Земля. По-прежнему под угрозой исчезновения остаются сотни видов млекопитающих и птиц, в Африке только из-за браконьерства на грани исчезновения находятся свыше 700 видов позвоночных и около 1000 видов деревьев. В полный рост встает проблема пресной воды: в Индии интенсивная откачка грунтовых вод в прибрежных городах привела к тому, что соленые морские воды под землей проникли на 10 километров вглубь материка. Ну, и все в том же духе, вплоть до того, что загрязнение океана вызвало невиданную вспышку вирусного гепатита – как выяснилось, из-за того, что люди едят загрязненных моллюсков, ежегодно заболевает 2,5 миллиона человек. 25 тысяч человек в результате просто умирают…

Все это не может не навести на мысль, что пока развитые страны ведут войны за рынки сырья или проявляют иную активность в том же направлении, Земля, как живой организм (к сожалению, о концепции «живой Земли», которой придерживается все больше ученых, у нас просто нет времени поговорить), противясь человеку, сама объявила ему войну, причем войну не на жизнь, а на смерть, до полного вразумления, используя весь наличный у нее арсенал сокрушительных средств.

Скажем, такое мощное подразделение разрушительных сил планеты, как пульсар Эль-Ниньо (извечно существующее природное колебание, определяющее климат в Южной Америке и странах Тихоокеанского бассейна), в последние годы разыгрался с такой чудовищной силой, что, характеризуя его, в первую очередь приходит на ум говорить именно о войне: с ранеными, убитыми, разрушенными кварталами бедноты в городах, затопленными или выжженными посевами, лесными пожарами, лагерями беженцев и «хвостами» в виде полного набора убийственных инфекций: малярия, желтая лихорадка, лихорадка денге, бубонная чума…

В общем, о том, что наплевательское отношение к «экологии» вызовет бедствия, знали давно. Человечество еще только входило во вкус тотального и беззаботного потребления, а уже был создан «Римский клуб», в котором ведущие интеллектуалы планеты и занимались таким вот мрачным прогнозированием – хотя никто тогда не мог и представить себе размаха… Стал появляться на страницах газет сам термин: «экология». Возникли первые экологические группы. В 1972 году «о природе» всласть поговорили на Стокгольмской конференции ООН. Но, по крайней мере, все участвовали в обсуждении и выражать озабоченность состоянием «окружающей среды» стало признаком хорошего тона. Вот разрастание озоновой дыры всех действительно напугало: практически все страны, производящие хлорфторуглероды, разрушающие озоновый слой, прекратили их производство, и хотя в сентябре 2000 года озоновая дыра над Антарктикой достигла рекордной величины в 28 миллионов квадратных километров, оптимисты верят, что лет через 50 она затянется до прежних размеров. Возникло движение «зеленых», появились экологические акционеры типа «Гринпис», в задачу которых входит раздувание экологических скандалов. Что это, как не «непротивление злу насилием»? А это именно оно и есть – непротивление насилием. Или противление без насилия. И в это движение вовлечены уже десятки тысяч людей в развитых странах. Более того, встреча глав правительств стран ООН в Йоханнесбурге в сентябре 2002 года вывела проблему на политический уровень. Любопытно, предполагали ли Жак Ширак или Тони Блэр, что им, как политикам, придется обсуждать проблемы климата и подписывать политические декларации по устойчивому развитию планеты Земля? Но разве тот же Ширак мог предположить, что отдых на Лазурном берегу горячо любимой им Франции может быть не просто чем-то омрачен, а превратиться в настоящее бедствие? А ведь сегодня это возможно. Ведь у «погоды» нет границ и, значит, никто не застрахован даже в благополучнейшем уголке Европы… Непредсказуемость климатических катаклизмов означает опасность, причем опасность нешуточную. «Поведение» природы напоминает – повторимся - спланированные боевые действия, чреватые к тому же, нешуточными социальными последствиями. Однако, впервые в человеческой истории мы имеем дело с противником, с которым нельзя воевать. Немудрено поэтому, что на всех последних экологических форумах с природой были подписаны весьма уступчивые «мирные договоры». Однако, природа, в отличие от человека, не верит в подписанные протоколы о намерениях, ей нужны действия. Что вызывает ее гнев, мы не знаем. Как восстановить нарушенное равновесие, мы не знаем. Она требует от нас прекратить то, что мы делали на протяжении последних двух веков, а именно, насиловать ее. Мы должны найти возможность помочь ей прийти в равновесие, но мы не знаем – как. Как вернуть Америке и Европе уничтоженные леса? Мы не знаем. Как прекратить загрязнение рек и атмосферы? Ответы дают только богатые развитые страны. Как влияет на самочувствие и «настроение» Земли бурение сверхглубоких нефтяных скважин, подземные атомные взрывы и все такое прочее? – мы не знаем. Но мы можем, по крайней мере, развивать «альтернативную энергетику», построенную не на эксплуатации природных ресурсов, а на использовании естественных источников энергии – ветра, воды, солнца и проч. Передовые страны Запада и Япония сейчас спешно и успешно решают эту задачу, которая, в приложении к нашей теме, звучит как «ненасильственный ответ на экологические проблемы».

Возможно в XXI веке страх и разум научат нас, как, не насилуя природу, добывать ее блага, как и чем делиться со странами третьего мира, чтобы они не грозили нам бедностью, мятежом и наркотиками, как отказаться от войн, а военные бюджеты направить на помощь друг другу… Ведь все современные глобальные проблемы – они общие для всего человечества. Более того, «национальные» государства практически перестали существовать на рубеже XXI века. О чем бы мы не говорили – о Соединенных Штатах, Латинской Америке, объединенной Европе, нынешней России, Африке или Азии – мы в любом случае говорим о невообразимых раньше этнических конгломератах, сложившихся на том или ином историческом пространстве. Речь идет о становлении единого человечества, которое никогда не сплавится, не будет человечеством, если это «становление» подчинить какой-нибудь «национальной идее» или фашистским принципам. Достаточно представить себе, что стало бы с Соединенными Штатами, если бы англосаксонская часть населения потребовала для себя исключительных прав… Да страну бы просто разнесло на куски! Сейчас мы у себя в России стоим перед необходимостью преодолеть «национальную гордость», ксенофобию, бытовой фашизм, любую нетерпимость и принять новую, изменившуюся, мультинациональную Россию с интересом и с надеждой… А для этого нам придется принять… Да, именно, принять как истину очень многое из того, что говорил Толстой и что говорили сторонники ненасилия после него.

Вообще-то век – слишком короткий срок, чтобы произошли столь мощные подвижки в сознании. Но у нас очень мало времени. Очень скоро людей станет на Земле так много, что мы должны будем или все дружить, чтобы вместе выжить, или устроить такую резню, которая прославит нас на всю Вселенную. В этом, собственно, и заключается принципиальный выбор XXI века. Мы можем продолжать строить атомные подводные лодки, устраивать совместные маневры, чтобы пугать друг друга, раздувать национальные приоритеты, в хвост и в гриву эксплуатировать природу, так и не узнав ее тайн, тащить на своем горбу бесполезное чиновничество, ненужных генералов и зарвавшихся бизнесменов, чтобы в конце концов покончить с человечеством в какой-нибудь бессмысленной драке честолюбцев, стоящих у власти, заложниками которых мы до сих пор, к сожалению, являемся. Это одна стратегия – стратегия насилия. Есть другая стратегия – стратегия ненасилия, о которой мы знаем пока что немного, но которая, будучи примененной к природе, к отношениям между людьми и к решению любых чрезвычайных и кризисных ситуаций, повсеместно дает очень обнадеживающие плоды. Здесь – открытая дверь, те самые «узкие врата», о которых говорил еще Христос, за которыми скрывается новая история человечества. Не хочется, чтобы к пониманию этого нас привели еще более жестокие бедствия, чем те, которые уже постигли людей в ХХ веке. Не хочется верить, что люди современной компьютерной цивилизации настолько обеднели эмоционально, что попросту стали невосприимчивы к добру. Не хочется верить, что все будет развиваться по сценарию стихотворения Э.Э.Каммингса (27), которым мне хочется закончить свое рассуждение о насилии и ненасилии:

платон говорил

ему; он не хотел
поверить (и иисус говорил

ему; он ни за что
не мог поверить);
лао

цзы
совершенно верно
говорил ему, и генерал
(так

точно)
Шерман;
больше того
(веришь
или

не веришь) ты сам
ему говорил; я
ему говорил; мы
ему говорили (он однако не верил

нет, сэр)
пока наконец
при демонтаже сабвэя
угол 6-й авеню

здоровенный рельс не
угодил ему по башке
и втемяшил


Примечания

1. Религиозно-философские работы Толстого изданы только в первом полном 90-томном собрании сочинений Л.Н.Толстого, которое давно уже стало библиографической редкостью, и в серии «Запрещенный Толстой», изданной в 1996 году (14 выпусков) сравнительно небольшим тиражом.
2. Аргументы Толстого подробнейше изложены в работах «В чем моя вера?» (1884) и «Царство Божие внутри вас» (1893).
3. «Берег – это был Бог, направление – это было предание, весла – это была данная мне свобода выгрести к берегу – соединиться с Богом» («Исповедь).
4. «В чем моя вера?». См. сборник «Запрещенный Толстой», вып. 7, стр. 48.
5. Там же, стр. 59.
6. Там же, стр. 51.
7. «Царство Божие внутри вас». См. сборник «Запрещенный Толстой», вып. 9, стр. 103.
8. Там же.
9. Там же, стр. 100.
10. Там же, стр. 18.
11. Там же, стр. 12 и 13.
12. Там же, стр. 81.
13. Там же.
14. «…кончится тем, что понесут свою свободу к ногам нашим и скажут: «Лучше поработите нас, но накормите нас… Они будут дивиться на нас и будут считать нас за богов за то, что мы, став во главе их, согласились стать свободными и над ними господствовать – так ужасно им станет под конец быть свободными!». Ф.М.Достоевский, «Братья Карамазовы».
15. «In the Labyrints of Language...», Philadelphia, 1981, «Space, Time and Life: The Probabilistic Pathways of Evolution», Philadelphia, 1985.
16. В.В.Налимов. «Спонтанность сознания». Вероятностная теория смыслов и смысловая архитектоника личности. М., 1989.
17. Расшифровка беседы с В.В.Налимовым. Архив автора. По этому поводу см. также сборник: «Я друг свобод…» В.В.Налимов: вехи творчества. тт. 1-2, Томск-Москва 2005. Т.2, стр. 303. «Мистический анархизм: революция без насилия».
18. С.Гроф, Э.Ласло, П.Рассел. Революция сознания. М., 2004.
19. Там же, стр. 44.
20. Там же, стр. 49.
21. Там же, стр. 57 и 59.
22. «Соединение и перевод четырех Евангелий». В сб. «Запрещенный Толстой», вып. 6, стр. 19.
23. С.Гроф, Э.Ласло, П.Рассел. «Революция сознания». Стр.78.
24. Там же, стр. 78-79.
25. Там же, стр. 50-51.
26. «Царство Божие внутри вас», В сб. «Запрещенный Толстой», вып. 9, стр. 81.
27. См. кн. «Современная американская поэзия», М., 1975 стр. 129, перевод Британишского.

Комментарии разрешено оставлять только зарегистрированным пользователям.
Войдите в систему или зарегистрируйтесь.




  


Powered by AkoComment Tweaked Special Edition v.1.4.6
AkoComment © Copyright 2004 by Arthur Konze - www.mamboportal.com
All right reserved

 
© 2016 Bakunista!
Joomla! is Free Software released under the GNU/GPL License.