Главная arrow Библиотека arrow Алфавитный каталог arrow Дамье, Вадим arrow Русская революция 1917 г. и анархо-синдикалистское движение в Германии 1918–1923 гг.
Русская революция 1917 г. и анархо-синдикалистское движение в Германии 1918–1923 гг. Версия для печати
Monday, 08 November 2010
Автор: Вадим Дамье

Влияние революции в России на события в соседней Германии – факт общеизвестный и бесспорный. Мало кто из современников и исследователей отрицает воздействие российских революционных событий на Германскую революцию ноября 1918 г., на последующее развитие социальных конфликтов и коммунистического движения в Германии.

В то же время, сравнительно мало изученным остается реакция на Русскую революцию немецких леворадикальных течений – тех, кто находился слева от компартии. Между тем, эта тема весьма интересна для понимания судеб революционного и рабочего движений в Европе и мире после Первой мировой войны.

Для начала имеет смысл напомнить, что в послевоенные годы анархо-синдикализм отнюдь не был в Германии явление маргинальным. Возродившееся после Ноября 1918 г. Свободное объединение немецких профсоюзов, которое позднее было переименовано в ФАУД – Свободный рабочий союз (синдикалисты), а затем – в Свободный рабочий союз (анархо-синдикалисты), уже через год объединяло в своих рядах почти 120 тысяч членов. (1) Организация пользовалась существенным (в ряде городов и на ряде предприятий – даже преобладающим влиянием) в таких промышленных центрах, как Рейнская область, Вестфалия, Рур, отчасти также в Центральной Германии, в меньшей степени в Берлине. Активисты и союзы ФАУД сыграли видную роль в забастовочном движении 1919 г., в стачке против Капповского путча 1920 г. и последующих операциях Красной армии Рура, в рабочих выступлениях кризисного 1923 г. (2) Кроме того, немецкие анархо-синдикалисты пользовались весомым авторитетом в международном синдикалистском движении и были одним из центров притяжения для анархо-синдикалистских и революционно-синдикалистских профсоюзов всего мира. Поэтому их восприятие событий в революционной России неминуемо накладывало отпечаток на настроения не только в леворадикальной части немецкого общества, но и в международном рабочем движении.

Немецкие анархо-синдикалисты приветствовали революцию в России. «Подобно Великой Французской революции в конце 18-го века, русская революция стала событием, которое потрясло мир…, – вспоминал позднее немецкий синдикалист Аугустин Сухи. – Это была великая страсть, которая захватила всех нас. На Востоке, как мы думали, восходит солнце свободы». (3) Германские левые радикалы надеялись на падение капитализма и утверждение социализма в России. Хотя многих из них смущали провозглашавшиеся большевиками лозунги «диктатуры пролетариата», синдикалисты в 1919 г. нередко внушали себе, что речь может идти не о партийной диктатуре, но о власти самих трудящихся, рабочих Советов. (4) В рядах синдикалистского профцентра имелись члены и сторонники компартии. Конгресс ФАУД в декабре 1919 г. объявил о своей солидарности «с революционным пролетариатом российской Советской Республики в его борьбе против контрреволюционных мятежей буржуазной реакции». (5) Однако на том же конгрессе была утверждена анархо-синдикалистская декларация принципов, а принцип «диктатуры пролетариата» был отвергнут подавляющим большинством голосов.

Отношения между синдикалистами и коммунистами в Германии начали портиться еще в 1919 г. В компартии Германии шла внутренняя борьба по вопросу о профсоюзах. Левое крыло ориентировалось на создание особых рабочих союзов на основе фабрично-заводского принципа. Другое крыло выступало за работу в социал-демократических профсоюзах, и именно эта линия пользовалась поддержкой руководства российских большевиков во главе с Лениным (последний уделил данному вопросу особое место в брошюре «Детская болезнь левизны в коммунизме», написанной в 1920 г.). Уже к концу 1919 г. синдикалисты сетовали на то, что в коммунистической прессе идет систематическая кампания против синдикализма. (6) Тем не менее, анархо-синдикалисты и коммунисты на местах тесно сотрудничали в дни борьбы против капповского путча и последующего выступления Красной армии Рура.

Для того, чтобы разобраться, что именно происходит в России, следовало поехать туда и посмотреть на ситуацию на месте. По приглашению советской стороны, революционные профсоюзы различных стран направили своих представителей на II конгресс Коминтерна в Москве летом 1920 г. ФАУД уполномочил своих направляемых в Россию делегатов австралийца Пола Фримена и немца Аугустина Сухи «изучить экономическую Советскую систему в России, чтобы мы смогли прийти к ясности на сей счет и оценить в нашей стране опыт российских товарищей». (7)

Делегация ФАУД отправилась в Россию в конце 1920 г. из Штеттина на немецком корабле, который должен был доставить на родину русских военнопленных и привезти назад немецких пленных. В начале мая Сухи и Фримен прибыли в Петроград, где почти сразу имели встречу с Зиновьевым. Между Сухи и петроградским лидером сразу же возникла острая полемика по вопросу о том, должен ли трудовой коллектив управлять своим предприятием. Затем делегаты ФАУД отправились в поездку по стране, встречаясь не только с представителями большевистских властей, но и с активистами леворадикальной оппозиции – анархистами, максималистами, левыми эсерами. Те рассказали гостям о многочисленных примерах большевистского произвола: о роспуске неугодных Советов, арестах и т.д. Неприятное впечатление на Сухи произвела экономическая политика «военного коммунизма» и оформлявшиеся привилегии нового правящего слоя. (8)

Еще большие разочарования принес синдикалистам II конгресс Коминтерна. Помимо представителей ФАУД, на нем присутствовали в качестве делегатов или гостей также синдикалисты из Испании (Анхель Пестанья), Франции (Марсель Вержа и Берто Лепти), делегация британских шоп-стюардов во главе с Джоном Таннером и представители Индустриальных рабочих мира. В ходе совещаний перед конгрессом, организованных Исполкомом Коминтерна, большевики предложили создать новый революционный Интернационал профсоюзов, причем в каждой стране профсоюз должен был действовать под руководством компартии – секции Коминтерна. В предложенном проекте предусматривалось также признание диктатуры пролетариата. Сухи, Пестанья и Таннер отвергли большевистские идеи и необходимости работы в реформистских профсоюзах, о диктатуре пролетариата, о завоевании политической власти и подчинении профсоюзов компартиям. В ходе самого конгресса вновь проявились те же самые разногласия. (9)

После конгресса Сухи и Фримен были приглашены на беседу к Ленину, которая продолжалась около 20 минут. «Нам не надо было задавать вопросов, – вспоминал Сухи. – Он определял тему разговора». По мнению Сухи, вождь большевизма намеревался «излечить» его от «детской болезни» антипарламентаризма. Ленин снова говорил о взятии политической власти, «диктатуре пролетариата», роли партии и сотрудничестве с национал-революционерами в процессе борьбы с империализмом. «Я прервал его монолог, – записал Сухи. – В ходе революции, сказал я, решающими являются прямые действия, а не парламентская болтовня; это как раз и продемонстрировала Русская революция. Ленин ответил: верно, но после победы пролетариату требуется централизованная организация власти и принуждения, пролетарское государство для подавления контрреволюции и для воспитания рабочих и крестьян в духе марксизма». Затем Сухи поднял, по его словам, «деликатный вопрос» об отношении большевистской власти к анархистам. «На первой фазе революции, – заявил Ленин, – анархисты полезны, даже неоценимы. Но если на второй фазе революции они не будут уважать революционную государственную власть, то должны рассматриваться как контрреволюционеры». Сухи вынес из беседы с лидером большевиков подтверждение уже сделанного им вывода: большевики – это догматические марксисты, приверженцы партийной диктатуры «в духе Робеспьера», но отнюдь не сторонники социальной революции и свободного социализма. (10) Вернувшись из России в октябре 1920 г., Сухи изложил свои впечатления о Российской революции в книге «Как живет рабочий и крестьянин в России и на Украине?». Подвергнув резкой критике большевистские методы завоевания политической власти, централизма и диктаторского государственного социализма, немецкий синдикалист сделал рекомендацию: это урок, «как не следует действовать, если в собственной стране начинается революция». (11)

Поездка Сухи в Советскую Россию и его книга информировали активистов ФАУД о ситуации и способствовали размежеванию синдикалистов с большевизмом. Обнаружив на II конгрессе Коминтерна, чего хочет РКП (б), синдикалисты приступили к координации своих действий в международном масштабе и подготовке к созданию собственного Интернационала. В декабре 1920 г. в Берлине была проведена международная синдикалистская конференция. Представители ФАУД подвергли резкой критике большевизм и преследование анархистов в Советской России. По их инициативе была принята декларация, в которой содержались требования к создаваемому Профсоюзному Интернационалу. Важнейшее место среди них занимали приверженность цели создания вольного коммунистического общества, независимость от политических партий и признание ведущей роли рабочих союзов в социальной революции. (12) C тех пор московский оргкомитет Профинтерна рассматривал ФАУД в качестве главной помехи для его попыток привлечь зарубежных синдикалистов в создаваемое международное объединение. Так, в циркуляре отдела горнодобывающей промышленности Центра по профработе компартии Германии окружным секретариатам и фракциям партии в профсоюзах давалось поручение «решительно бороться и преодолеть» ФАУД. (13)

Отношение немецких анархо-синдикалистов к Советской России ухудшилось еще больше после подавления Кронштадтского восстания в марте 1921 г. и окончательного подавления остатков российского анархизма. Конференция ФАУД в Берлине в марте 1921 г. постановила провести референдум среди членов организации по вопросу о том, следует ли посылать делегацию на учредительный конгресс Профинтерна в Москве. Участие в референдуме оказалось крайне низким: проголосовал лишь 25561 член союза, причем 7321 высказался против посылки делегатов, 6155 – за и 12075 воздержались. (14) Представители ФАУД не участвовали в конгрессе Профинтерна в Москве в июле 1921 г., в отличие от большинства других зарубежных синдикалистских профцентров.

Рудольф Рокер, ведущий теоретик немецких анархо-синдикалистов, выпустил в 1921 г. книгу «Банкротство русского государственного коммунизма» – один из первых примеров всеобъемлющей критики российского большевизма, написанных зарубежными анархистами. Он обвинил лидеров Советской России в распространении лжи о подавленных ими Кронштадтском восстании и махновском движении, в разгроме всех подлинно революционных течений, в «лишении рабочих всех прав», в создании беспрецедентной «системы полицейщины и шпионажа», в «комиссародержавии» и утверждении «бездушной бюрократической иерархии». Роккер утверждал, что Ленин и Троцкий с их идеями государственного социализма – всего лишь радикальные социал-демократы, ничуть не лучшие, чем Носке, ибо имеющие ту же самую цель – увековечить кровавое порабощение и угнетение неимущих классов. Наконец, он подверг критике как деспотический «военный коммунизм», так и введение НЭПа, который охарактеризовал как полное банкротство всяких притязаний на создание нового свободного общества. (15) Делегаты конгресса ФАУД в Дюссельдорфе в октябре 1921 г. поставили точку в размежевании между немецким анархо-синдикализмом и большевизмом. В принятой резолюции было провозглашено, что «члены синдикалистской организации не могут принадлежать к политической партии». (16)

В начале 1922 г. была предпринята, вероятно, последняя попытка договориться о сотрудничестве между синдикалистами и коммунистическими рабочими союзами Германии. В феврале в Бохуме состоялась конференция революционных профсоюзов, в которой приняли участие представители ФАУД, прокоммунистического Союза работников физического и умственного труда и левокоммунистических Всеобщего рабочего союза и Всеобщего рабочего союза – Единой организации. Было достигнуто соглашение о создании «единого фронта» борьбы против классового сотрудничества при сохранении каждой организацией своих принципов и тактической самостоятельности. Но проект оказался мертворожденным. (17) В последующие месяцы последние коммунисты покинули ряды ФАУД.

На международном уровне ФАУД стал одним из инициаторов кампании международной солидарности с анархистами, арестованными в Советской России. В начале 1922 г. немецкие анархо-синдикалисты добились освобождения задержанных немецкими властями русских анархо-синдикалистов и анархистов, которых власти Советской России выслали из страны после международных протестов и голодовки. 10 русских либертариев (В.Волин, М.Мрачный, Г.Максимов, М.Воробьев, Г.Горелик, П.Михайлов, А.Фельдман, И.Юдин, Е.Ярчук и Ф.Константин) с семьями получили право пребывания в Германии, и на несколько последующих лет Берлин превратился в центр анархистской эмиграции из России. ФАУД предоставил эмигрантам посильную помощь. Позднее в том же году к ним присоединился анархо-синдикалист Александр Шапиро, арестованный в Советской России, но освобожденный и высланный после международных протестов, а в начале 1923 г. – Нестор Махно. (18) Большинство из них позднее уехали в Париж или другие страны, но Шапиро остался в Берлине и принял самую активную роль в создании анархо-синдикалистского Интернационала.

ФАУД предстояло сыграть ключевую роль в организационном размежевании между синдикалистами и коммунистами и на международном уровне. В октябре 1921 г. немецкие анархо-синдикалисты стали инициаторами проведения международной синдикалистской конференции в Дюссельдорфе (одновременно с собственным конгрессом), на котором было принято решение считать образование Профсоюзного Интернационала в Москве недействительным и созвать в Германии новый международный конгресс с целью учредить Интернационал на базе принципов Берлинской декларации 1920 г. (19) Международная конференция революционных синдикалистов в Берлине в июне 1922 г. постановила созвать такой форум в конце года и утвердила Декларацию принципов, в основу которой была положена Декларация принципов ФАУД. (20) В ней захвату политической власти партией противопоставлялась социализация экономики снизу революционными рабочими союзами и построения общества всеобщего самоуправления. Наконец, именно ФАУД подготовил и обеспечил проведение в декабре 1922 – январе 1923 гг. в Берлине учредительного конгресса анархо-синдикалистского Интернационала – Международной ассоциации трудящихся. Именно немецкие делегаты наиболее решительно требовали на нем полного организационного размежевания с большевизмом и Профинтерном. (21) Утвержденная на конгрессе Декларация принципов МАТ отражала окончательно сформировавшуюся позицию синдикалистов в отношении Русской революции. Провозглашенные ею «высокие принципы», говорилось в документе, «пробудили самые большие надежды у всего мирового пролетариата». Но позднее социальная революция в России деградировала до «простой политической революции», то есть захвата власти «контрреволюционным большевизмом», который стремится «монополизировать в своих руках всю экономическую, политическую и социальную власть». В итоге Русская революция потерпела поражение, и утвердился «крайний» государственный капитализм. Торжество большевиков, по мнению анархо-синдикалистов, остановило дальнейшее развитие мировой революции, спасло «буржуазный капитализм от его судьбы, придя ему на помощь якобы с тем, чтобы спасти революцию!». (22)

В период последнего революционного кризиса в Германии в 1923 г. анархо-синдикалисты и приверженцы большевизма уже находились полностью по разную сторону баррикад. Размежевание между ними окончательно завершилось. Анархо-синдикалистская критика большевизма и коммунистов ожесточилась, как никогда раннее. КПГ воспринималась уже не просто как «партия контрреволюции», но – после знаменитой речи Радека о Ревентлове – как союзница фашистов. «Пути расходятся, – писала газета «Дер Синдикалист». – С одной стороны стоят фёлькише и коммунисты, которые с помощью революции хотят решить национальный вопрос, то есть разорвать Версальский договор, чтобы вновь превратить Германию в сильную великую державу. С другой стороны стоят революционные синдикалисты и анархисты, которые хотят уничтожить любое правительство и любой авторитет, ликвидировать частную собственность и наемное рабство, чтобы ввести социальное равенство». (23) Из сказанного делался вполне однозначный вывод: «Только на развалинах коммунистической партии, после уничтожения Коммунистического Интернационала может увенчаться успехом борьба против фашизма». (24)

Задавшись вопросом, что же общего между фашистами и коммунистами-государственниками, немецкие анархо-синдикалисты были одними из первых, кто подверг критике тоталитаризм, пусть даже не используя еще этот термин, и определил его основные черты: и коммунисты и фашисты «стремятся к национализации, огосударствлению. Свободы не хотят ни коммунисты, ни фашисты, и те и другие хотят государственного принуждения... Коммунисты, как и немецкие фёлькише борются за национальное освобождение». Им остается только договориться о будущих формах политического устройства. Поэтому синдикалисты призвали немецкий пролетариат не верить «партии измены». (25)

Подведем итог: первоначальное воодушевление, которое было вызвано Русской революцией 1917 г. в глазах левых радикалов в Германии, быстро сменилось разочарованием, а затем и открытой враждебностью в отношении большевизма и режима, утвердившегося в Советской России. Этот процесс нарастал по мере того, как левым на Западе становились все более известны Советские реалии. Необходимость размежевания с диктаторским государственным социализмом послужила мощным стимулом к оформлению идей и организационных форм анархо-синдикализма как мирового движения.

Примечания

1. Protokoll über die Verhandlungen vom 12. Kongress der Freien Vereinigung deutscher Gewerkschaften. Berlin, o.J. S.46.
2. См.: Дамье В. Забытый Интернационал. Международное анархо-синдикалистское движение между двумя мировыми войнами. Т.1. От революционного синдикализма к анархо-синдикализму: 1918–1930. М., 2006. С.53–75, 297–339.
3. Souchy A. “Voricht: Anarchist!” Ein Leben für die Freiheit. Polotische Erinnerungen. Grafenau, 1985. S.33.
4. См., например: [Roche K.] Was wollen die Syndikalisten? Programm, Ziele und Wege der “Freien Vereinigung deutscher Gewerkschaften”. Berlin, [1919]. S.6.
5. Protokoll… S.16.
6. Ibid. S.22–23, 36–40, 57.
7. Stiftung Archiv der Parteien und Massenorganisationen der DDR im Bundesarchiv. Sign. I 2/708. Aktenband Nr.85. Bl.150.
8. Souchy A. Op.cit. S.34–39.
9. Подробнее см.: Pestaña A. Memoria que al Comite de la Confederación Nacional del Trabajo presentà de su gestion en el II Congreso de la Tercera Internacional el delegate Angel Pestaña. Madrid, 1921.
10. Souchy A. Op.cit. S.42–44.
11. Souchy A. Wie lebt der Arbeiter und Bauer in Russland und in der Ukraine? Resultat einer Studienreise von April bis Oktober 1920. Berlin, 1920. S.10.
12. Der Syndikalist. 1920. Nr.51/52.
13. Stiftung Archiv der Parteien und Massenorganisationen der DDR im Bundesarchiv. Sign. I 2/708. Aktenband Nr.83. Bl.18.
14. Die Internationale. 1931. Mai. Nr.7. S.167.
15. См.: Rocker R. Der Bankerott des russischen Staatskommunismus. Berlin, 1921.
16. Цит. по: Die Internationale. 1931. Juni – Juli. Nr.8-9. S.201.
17. РГАСПИ. Ф.534. Оп.7. Д.101. Л.71–74.
18. См.: Rocker R. Aus den Memoiren eines deutschen Anarchisten. Frankfurt a.M., 1974. S.321–337.
19. См.: Souchy A. Die Gründung der Internationalen Arbeiter-Assoziation // Die IAA –Geschichte der Internationalen Arbeiter-Assoziation. (Reprint 1932). Berlin, 1980. S.7.
20. Der Syndikalist. 1922. Nr.25.
21. Подробно см.: Дамье В. Указ.соч. С.257–294.
22. Resolutionen angenommen auf dem internationalen Kongress der revolutionären Syndikalisten zu Berlin, vom 25.Dezember bis 2.Januar 1923. Berlin, [1923]. S.7–8. 23. Der Syndikalist. 1923. Nr.32.
24. Der Syndikalist. 1923. Nr.35.
25. Der Syndikalist. 1923. Nr.36.

Комментарии разрешено оставлять только зарегистрированным пользователям.
Войдите в систему или зарегистрируйтесь.




  


Powered by AkoComment Tweaked Special Edition v.1.4.6
AkoComment © Copyright 2004 by Arthur Konze - www.mamboportal.com
All right reserved

 
© 2016 Bakunista!
Joomla! is Free Software released under the GNU/GPL License.