Главная arrow Статьи arrow В собственном соку. Эссе (то есть, так они мне сказали)
В собственном соку. Эссе (то есть, так они мне сказали) Версия для печати
Wednesday, 25 November 2009
Автор: Йос Клей (G.W. Sok)

 Как-то в конце восьмидесятых, The Ex попросили поучаствовать в Threat by Example («Угроза примером») - сборнике очерков панк-взглядов и личностных мировоззрений. Это были рассуждения людей из DIY-сообщества о тех «зачем?» и «почему?» в их образе жизни, которые делают жизнь ценной, придают ей содержание и ощущение смысла. Книга о созидательном сопротивлении, по выражению её редактора Мартина Спроуса.
Когда нас пригласили поучаствовать, моей первой мыслью было: «Окей, мы справимся». Второй мыслью было: «Ой...» Потому что то, что мы делали до и после 1979-го, - никогда не проектировалось, а было всегда частью нас, чаще всего наши решения принимались прямо на месте как естественная реакция на то, что происходило вокруг. Если происходило нечто хорошее, мы были за, если нет - против.
Но на этот раз я должен был остановиться и подумать, а потом и написать о том, почему мы поступали так или иначе. Попытаться облечь в слова мысли, стоящие за нашим выбором... всегда непростым. Как бы то ни было, в конце концов я собрался, и мой вклад в общий текст был напечатан в начале 1989 г. в антологии Threat by Example.

Прошло тринадцать-четырнадцать лет с момента написания статьи, и ко мне обратились люди из Temporary Services с вопросом могут ли они переиздать эти семь глав отдельной брошюрой. Я дал согласие, хотя полагаю, что статья устарела, так как за прошедшее время произошло много всего. Мир сильно изменился - и мы вместе с ним. За это время мы побывали в разных местах. Не только в Европе, но и в США, Канаде, в странах Восточного блока, России периода «гласности». Эти поездки оказали на нас сильное влияние; наше видение изменилось и уточнилось, мировоззрение стало шире.

 Примерно в 1992 г. выяснилось, что наша группа стала, так или иначе, нашей работой. Я имею в виду то, что у нас никогда не было времени для настоящей работы, так как именно работа в группе была тем, что мы делали с удовольствием. И хотя мы слезли с пособия по безработице, на методе нашей работы это не отразилось. Мы всё ещё независимая группа, живущая на небольшой бюджет, до сих пор организующая всё сама, работающая предпочтительно с людьми, мыслящими схожим образом. Мы до сих пор заряжены теми же идеалами, стремимся к тем же целям, пытаемся расплатиться музыкой, имеющей значение для нас и для слушателей.

Так или иначе, вернувшись только что с группой из Эфиопии (ещё один впечатляющий, потрясающий опыт), и перед нашим, одним из тысячи концертов, я снова перечитал отрывок и убедился: будь что будет. «В собственном соку» (Into The Gravy) отражает взгляды The Ex в восьмидесятые годы, но даже сейчас, в нулевые, я верю - они всё ещё имеют значение.

И да, это правда, я переписал пару предложений, изменил там и сям слова, исправил случайные ошибки. Но в действительности это не изменило оригинальный текст. Всё осталось на своих местах. И брошюра была издана .

Что ещё я могу сказать? Эй, хорошего дня? (Годится.)

G.W. Sok, апрель 2002 г.

Элвис и я (Как я написал все его песни)

Что всегда мне нравилось в Элвисе, так это то, как он умер. Для рок-н-ролла нет более великолепного конца. Думаю, если у тебя достаточно денег - разбиться на самолёте во время бури или напиться и попасть в автокатастрофу, или утонуть в своём собственном бассейне - не вопрос. В этом нет ничего героического, однако есть множество идиотов, считающих иначе. Откинуть коньки, разбившись на мотоцикле под наркотиками, или просто выпасть из окна под дозой - в лучшем случае это будет выглядеть более или менее трагично. Наиболее драматична смерть на сцене от сердечного приступа или от выстрела психопата-фаната.

По слухам, незадолго до смерти Элвис решил пойти на службу в вооруженные силы. Мне нравится эта версия, так как она звучит правдиво. На самом деле он уже был мёртв. Любой, когда-либо видевший старый фильм с этим живым трупом, разодетым как на похороны в армейскую униформу и причёсанным соответственно, осознаёт, что видит не «Короля Рока», а очередной готовый продукт старой доброй индустрии развлечений для обывателя. И все в восторге, потому что это то, чего хотят люди: разжёванная вкусняшка, приятная и легко проглатываемая. Потому как в противном случае требуется слишком много усилий.

Главное в случае с Элвисом Пресли – то, как он почти двадцать лет был как зомби и ни один поклонник этого не понимал. И не столько это, сколько то, что он видел, как в то же время весь мир вокруг получает удовольствие. Шоумен Элвис, который как собачонка исполняет всё, что скажет его бесчестный менеджер; женится на красивой дочке армейского офицера, никогда не трахает её, но однако становится отцом, так как этого ожидала от него публика; так глупо одевающийся, что и Рональд Рейган мог бы позавидовать; годами воспроизводящий самого себя в Лас-Вегасе, распевая песни, сделавшие его знаменитым; записавший мусора больше, чем отравы, которой он пичкал своё тело. К слову, президент США назначил этого наркомана номер один почётным членом Бюро по наркотикам и опасным лекарственным средствам!

Понимал ли Элвис, в чём заключался его истинный талант? Что ж, это могло быть неудобной темой для поклонников, так и не переступивших порог своего шестнадцатилетия. Наверное, способ, которым его тело решило попрощаться с жизнью, если не показывает, то намекает на нелепость его существования. Что может быть более впечатляющим, когда твоё, набитое медикаментами, обрюзгшее тело, посаженное на горшок телохранителями, падает на пол, опорожняясь; что может быть круче, чем испустить дух в собственном дерьме и блевотине (не зная о том, что два часа спустя потребуется четыре здоровых охранника, чтобы вынести твоё, уже закоченевшее тело из инкрустированной золотом уборной).

Вот это истинный дух рок-н-ролла, последняя попытка борьбы за жизнь. Погибнуть так, как не мог предположить никто из тех, кто пользовался им: вывалявшись в дерьме, что, собственно, было сущностью всей его жизни. Олицетворение рок-н-ролла убито тем, что он эксплуатировал до самого конца – чистым дерьмом.

Элвис был настоящим бунтарём, более чем достойным титула «Короля Рока». Вот почему я написал все его песни.

The Medium is the Massage

Панк был в городе, казалось, концерты проходили повсюду. Что-то в духе «Эй, секундочку, и мы тоже так можем...», и, как многие другие, мы решили создать группу. Могли ли мы знать, что это будет для нас значить? Это выглядело просто развлечением - (попытаться) делать музыку.

Происходило всё это в то время, когда голландские сквоттеры встретили новую королеву незабываемыми беспорядками в день коронации, в то время, когда победа над полицией в беспорядках была возможна. Позже государственные преследования быстро усилились, и подобное стало невозможным. Но, конечно, это не означает, что потом всё стало мило и тихо на улицах - различные социальные противоречия остались. Нечего и говорить, что мы были воодушевлены этим общественным движением, потому как сами были сквоттерами.

Преимущество начинающей панк-группы - то, что кто-то не умеет играть как следует. Нам повезло, так как нам (всем!) было ещё учиться и учиться. Мы не были отягощены знанием последовательности аккордов или правилами композиции, потому что в нашем понимании панк-рок означал то, что в музыкальном плане ты мог делать всё, что вздумается. Это было для нас идеалом - в особенности ввиду того, что мы не умели играть быстрый панк как все. Я думаю, считать до четырёх - уже было достаточной проблемой.

Нашей отправной точкой никогда не была какая-то конкретная цель или идея. Группа развивалась, и мы росли вместе с ней, в основном потому, что нам чрезвычайно нравится сам процесс создания музыки (и так до сих пор). Мы учились пользоваться инструментами (хотя и никогда не хотели стать настоящими музыкантами - они такие скучные), подмечали, что есть нечто большее, чем просто музыка ради музыки. Ты можешь не отвлекаться от репетиций, обычных концертов, но вместе с тем можешь играть на демонстрациях и акциях, информировать людей о том, чего нельзя найти в официальной прессе, работать вне музыкальных схем, или участвовать в бенефит-концерте с благой целью. Для нас музыка прежде всего означает свободу выражения. Мы видим предназначение музыки в борьбе за свободу. А в сущности есть только одна свобода - она там, где нет сдерживания и подавления.

 Годы шли, но наши исходные идеи не претерпевали изменений в главном. Правда, мы стали менее наивны и более реалистичны насчёт своих возможностей (и возможностей так называемого «панковского» движения - или панковского «движения», если хотите). Через собственный опыт и на основе сделанного нами выбора, мы нашли для себя структуры, с помощью и внутри которых мы могли (взаимо)действовать. Что касается музыки, это означает, что в её создании принимает участие группа целиком. Без какого-нибудь начальника, говорящего всем что делать. Кто-то приносит идею, остальные её дополняют чем-то. Прежде, чем песня обретает окончательную форму, мы проходим трудный и запутанный путь. И хотя с годами у нас выработался стиль «написания песен», музыка всегда способна принять все возможные оттенки и формы - мы не придерживаемся какой-то одной сакральной формулы как в грёбаной поп-музыке. Самое увлекательное - поиск новых методов в работе командой и творческий подход к исследованию собственных пределов и возможностей, всё это расширяет границы для манёвра.

Тексты важны не меньше музыки, так как они отражают наши идеи и убеждения. Мы верим, что любой вид культурного самовыражения отражает политический выбор – как в случае с наиболее бессмысленным, дурманящим эскапизмом, так и в случае с актуальным яростным напором. Когда мы узнаём, что люди насильно выселяются, что копы без причины избивают людей, или что кучка бизнесменов выгоняет большое количество работников на улицу, мы просто не в состоянии петь глупые песни о любви. От таких вещей мы приходим в ярость. Мы поём о несправедливости и лицемерии, которая происходит рядом с нами или где-то далеко. С другой стороны, мы поём и о вещах, которые нам нравятся, которые вдохновляют нас, об альтернативе тому дерьму, которое «цивилизация» бросает нам в лицо.

Игра в группе не просто важная часть нашей жизни, но часть нашего образа жизни. Ни слова, ни музыка не могут быть отделены от происходящего вне группы, так как они имеют отношение ко всему. Поскольку если бы мы не были обеспокоены, не было бы и причин для существования группы. Мы заботимся о равенстве и демократии как внутри, так и вовне группы. Для нас жизнь - есть сотрудничество и солидарность, а не самовлюбленность, жадность и соперничество. Это значит, что мы предпочитаем иметь дело с людьми и группами, имеющими ту же позицию, сходное мировоззрение. На практике: никакого сексизма, расизма или фашистской хуйни - ни на словах, ни в поступках. Что касается концертов, то это подразумевает отсутствие препирательств в том, кто «главный», а кто «на разогреве» (каждая команда важна в равной степени), помощь в предоставлении оборудования и честное распределение гонорара. (Вся хрень в том, что звучит это крайне просто и нормально, но в рок-культуре такая позиция выглядит необычно. Вот почему мы ненавидим рок-звезд, в особенности тех, что с некоторых пор зовутся «альтернативными».)

Нет, мы не идеалисты и не люди «не от мира сего», мы реалисты. Нам не кажется, что музыка однозначно предполагает получение прибыли или славы (на деле, популярность порождает отвратительных людей). Те, кто мечтают об этом, витают в облаках и им насрать на всё остальное. Для нас музыка значительно больше, чем стена звука. Коммуникация важнее чистого развлечения. С одной стороны, такая позиция означает некоторую конфронтацию, нападение на обусловленность прослушивания звука, с другой, означает отождествление себя с чем-то, выражение идей и передачу их другим. Это такой звук, который позволяет распознать узнать идеалы и идеи друг друга, это способ коммуникации, который преодолевает границы стран и языковые барьеры. (Ой, об этом в заключительных главах. Мои извинения.)

Больше никаких хитов

Когда я вышел на остановке и переходил через площадь, загаженную голубями, какой-то прохожий поторопил меня перейти проезжую часть. Вдруг из-за угла выскочил трамвай и направился прямо на меня. Меня отбросило на его желтый корпус, зацепило и потащило как приклеенного, пока трамвай, скрипя тормозами не начал останавливаться. Потом я отцепился от него, поднялся, оставляя кровавые следы на асфальте. Свидетели, толпившиеся вокруг с испуганными лицами кричали, вопили, щурили глаза, как бы говоря мне, чтобы я не питал иллюзий насчет своего самочувствия.

Человек с большой черной кожаной сумкой, пробрался сквозь толпу и склонился надо мной. Он протёр пальцем свои очки (я был удивлён, что всё ещё могу сфокусировать зрение) и сказал, что он доктор. Дружелюбно, с участием, он посоветовал мне поменьше двигаться. Спасибо, док, не вопрос. Поскольку я чувствовал, что дыхание моё окончательно угасает. Напрягшись, я дал знак ему подойти поближе, но смог пробормотать с трудом только несколько предложений. Потом я окончательно потерял сознание.

Мои мысли потонули и всё померкло. Рефлекторное движение, я делаю шаг назад. Не успел трамвай с грохотом промчался, как я ошеломлённый, как в удушье хватая ртом воздух, представил чего я только что избежал.

Бессмертие! Величайшая сущность рок-н-ролльности, подытоженная в красиво изданных коллекциях моих величайших достижений! Возможно даже в двух частях или в трех. Собрание моих сочинений. Избранное. Сборник памяти меня. Ремиксы всех моих песен в роскошном издании. Последний живой альбом. Неизвестные демо-записи в сортире. Совершенно новый двойной альбом с неопубликованным ранее материалом. И много всего ещё, снова и снова, под различными обложками. Плюс собрание интервью, документальный фильм и авторизованная биография в мягком книжном переплёте. Короче говоря, всё, о чём мечтает целую чертову жизнь каждый уважающий себя музыкант. Успех!

Немного опоздав на назначенную встречу, я сижу на удобном стуле для посетителей. К счастью у меня теперь есть немного времени перед началом встречи, касающейся продления моего контракта (эта неизбежная ступень на пути к вершине).

Его секретарша приглашает меня пройти: «Если вы будете так любезны...», я киваю головой и следую за ней в офис...

Когда секретарша показала мне его записку, которую он оставил на столе приёмной перед своим поспешным уходом, я был готов убить его. Засранец! Приходит, начинает нести какую-то фигню типа: «Вы знаете, что со мной только что произошло… бла-бла-бла». Он тупица или как? Он думает, что у меня есть дерево, на котором растут деньги или что-то типа того? У нас тут не благотворительный фонд. Как он не понимает, что мы инвестируем в него время и деньги не забавы ради. Мы хотим видеть гораздо более впечатляющие результаты, чем пара мелких удач этого засранца. Проклятый эгоист. Теперь, когда он может принести реальную пользу своей звукозаписывающей компании, он вдруг делает шаг назад. Имеет ли он хоть какое-то понятие, сколько стоит в наши дни нанять грёбаный трамвай?

Швейцарский сыр (Храните свои деньги там, где есть мыши)

Первый запах, который ты ощущаешь, подъезжая к Женеве - это свежий воздух, но это сдобрено пониманием того, что город пропах большими деньгами. В этом нет ничего странного, всем известно, что Швейцария не столько страна, сколько громадный сейф. И может показаться немного странным, что так называемая анархистская группа едет играть в злоебучую страну, полную говнюков.

Но, стоп, зачем сгущать краски, в каждой стране хватает своих говнюков. И поэтому ты не прочтешь здесь блестящий экономический трактат о том, как мир опутан нитями алчности, порочной власти и политических преследований. Лучше вместо этого почитать серьёзную газету или ещё какой-нибудь хороший ужастик. А может просто оглянуться вокруг? Потому что это ненормально, когда горстка ублюдков хочет решать, как людям распоряжаться своими жизнями. Мы же не говорим им носить или не носить дурацкие галстуки, не так ли?

Кстати, об ублюдках. Вы должны понять, что нам не нравится существующий музыкальный бизнес, так как он имеет мало общего с музыкой. После того как стиральные машины с турбо-драйвом однажды оказываются хитом, ты можешь быть уверенным на сто процентов каким будет новейший тренд на следующий день. Мы не хотим иметь ничего общего с коварным Звуком Денег. Мы предпочитаем делать всё сами настолько, насколько это возможно. Мы сочиняем музыку и тексты, которые нам нравятся, и что из этого? И да, если ты хочешь знать, то мы не проповедники и не пророки. (Если тебе не терпится обязательно получить от нас «послание», оставь свой номер телефона, и мы оставим какую-нибудь чепуху на твоём автоответчике.)

Проще говоря, мы хотим оставаться независимыми, насколько это возможно. Поэтому очень важен такой аспект того, что мы делаем: деньги, необходимые для нашего выживания, полностью отделены от музыки. Таким образом, мы не хотим торговать собой, устраивая по пять дерьмовых концертов в неделю, торговать своими убеждениями, устраивая турне на которых играют затёртую обойму подержанных песен из «самого лучшего, что было у нас за всё время». Мы стремимся держаться подальше от того, чтобы стать тупым музыкальным автоматом. Все члены группы находятся на пособии по безработице (у нас просто нет времени для работы) и это означает, что мы не богаты, но получаем достаточно для выживания. Группа обеспечивает сама себя от выручки с концертов и продажи пластинок.

Мы выпускаем свои записи в любое время, когда захотим. Сами принимаем решение по поводу записи, оформления, розничной цены (низкой) и различных прибамбасов (типа плакатов, буклетов, вкладок с текстами песен, открыток, флекси-дисков, невнятных огрызков и прочего, на что у нас хватает энтузиазма).

В Голландии у нас есть собственный лейбл - Ex Records, в остальной части Европы и США мы сотрудничаем с независимыми дистрибьюторами и другими лейблами. По правде говоря, мы предпочитаем заниматься распространением сами, но в силу больших расстояний иногда это невозможно на практике.

Впрочем, «уступки» - не обязательно означает ругательное слово. Некоторые вещи ты просто не в состоянии сделать сам (отпечатать пластинки, обложки к ним, распространить их), следовательно, ты поручаешь другим сделать это. Само по себе это не плохо, если ты знаешь, что на этих других можно положиться и они не надуют тебя. Такой метод не говорит о том, что каждый независимый лейбл (большой или маленький) - это по определению здорово. И среди «независимых» полно засранцев, ты должен составить своё мнение в каждом конкретном случае. Нет преступления и в том, чтобы доносить до людей информацию о своей музыке при помощи официальной музыкальной прессы. Мы далеко не всегда в восторге от неё, но некоторые журналисты действительно внимательные и заинтересованные люди. Если им можно верить (а такое, знаете ли, случается), нет причины не разговаривать с ними. Даже хотя бы ради того, чтобы не зацикливаться на своём маленьком инди-гетто, потому что мир гораздо больше.

Нельзя сказать, что всё, к чему мы прикасаемся, превращается в золото, мы совершаем множество ошибок, но это не страшно, потому что мы способны учиться на них. Всё, что мы делаем, имеет причину - наше желание. У нас нет ни начальника, ни менеджера, предписывающего, что следует делать, а что нет. Мы решаем это сами, потому и зовёмся независимой группой.

Теми же принципами мы руководствуемся при проведении концертов. В Голландии мы организуем их и берём деньги за билеты сами, за границей нам помогают друзья. Об этих людях мы со временем узнали благодаря международной сети контактов, далёких от официальных музыкальных кругов. Благодаря постоянным выступлениям в определённых клубах, в гаражах, на митингах и демонстрациях, на крышах фургонов, в пабах, сквотах или захваченных на время заброшенных фабриках. Хотя мы не всегда являемся организаторами, мы стараемся делать плату за вход настолько низкой, насколько это возможно (культура не должна принадлежать только тем людям, у которых есть много денег), обычно мы не пользуемся гостиницами, предпочитая ночевать у пригласивших нас людей, мы рады угощениям, которые они нам приготовили. Так место, где играет группа, или метод организации концерта имеет едва ли не большее значение, чем простое исполнение набора песен.

В идеале концерт – это событие, в которое одинаково вовлечены и группы, и организаторы, и аудитория. Вот почему нелегальный концерт в сельском сарае в Чехословакии для пятидесяти чехов, теряющих голову в ходе нашего концерта, значит больше, чем ещё одно выступление в зале большого города.

 Но вернёмся к Женеве; проводимые нами концерты отлично иллюстрируют только что сказанное мной. Обычно, при слове «Женева» перед глазами выступление в дорогостоящем сраном клубе и нам тоже сложно было представить что-то иное. Тогда наши друзья там организовали так называемые «концерты дикарей». Для концерта они захватывают пустующую фабрику, сохраняя место проведения концерта в тайне, публика (информируется за неделю до события из уст в уста) ждёт только знака, чтобы пойти туда. В два счета там устанавливается генератор, обеспечивающий электричеством и светом, организуется аппарат, выпивка, еда, зрители - и всё готово для музыки.

Каждый помогает там, где его помощь требуется, и всякий важен (полиция не вмешивается просто потому, что в этом участвует слишком много людей). После концерта аппарат пакуется, а все люди уходят так же, как и пришли. Я не говорю, что такой способ проведения концертов возможен везде (обыкновенные клубы могут быть вполне подходящими), но этот случай показывает, что дистанция между Амстердамом, Чехословакией и Женевой может быть намного меньше, чем расстояние между твоей комнатой и местным концертом какой-нибудь испорченной высокомерной рок-звезды.

Говнарь снова на коне

Он нигде и повсюду, возвращается, хотя никогда на самом деле не уходил, неотделимый от сцены. Едва отличимый от своих друзей, часто обнаруживаемый слишком поздно. Его имя - Говнарь, но это псевдоним, иначе ты легко распознаешь его! Естественно, трудное детство. Другие сведения нам не известны.

- Потом я становлюсь перед зеркалом, губами изображая пение, ну ты понел. С рулоном туалетной бумаги вместо микрофона, а вместо грандиозных аплодисментов я спускаю воду унитаза. Почти как по-настоящему. Только вот в последний раз получилось чуток досадно.

- Как так вышло? Родители застукали тебя?

- Не-а, воду отключили.

Если проходит концерт, Говнарь будет там тоже, и каждый будет об этом знать, так как Говнарю нужно пространство для «танца». Он не стесняется пинаться и толкаться. Не велика беда, думает он. Он называет это «анархией», потому что он не знает, что означает это слово.

«Эти слабаки не должны распускать нюни. Это так тупо. Они, видишь ли, не могут потерпеть. Я делаю что хочу, это моё право».

Но не значит ли анархия прежде всего уважение к другим, то, что ты не должен препятствовать их свободе?

«Они могут танцевать где хотят, почему нет? Но только не в мош пите, идёт? Он не для хлюпиков, так и должно быть».

К сожалению, Говнарь ещё и собирает группу. По словам ее создателя: «100% DIY» и «политически-сознательную». Протест Говнаря против Системы звучит лучше через сдвоенные усилители «Маршалл». И, чёрт возьми, он добивается успеха. Куда печальней, что, не говоря уже о текстах песен, он не больше чем простой сексист и засранец-мачо.

«Да, риально круто, мужик. Клёвое шоу, а сразу после: море бухла, тёлки и разгром отеля, ну ты понел...чтоб вся жрачка была размазана по стенам».

А по сути, что это значит? Не более чем «Э-э-э, заткнулись все, дай-ка ещё пивка, придурок».

Говнарь не боится реальности. Внутри его безопасного инди-города проще простого гневно осуждать большой плохой мир вокруг него. А когда он может получить выгоду с этого мира, он также просто перешагивает через свои убеждения. Если не можешь победить врага, присоединись к нему, ну ты понел. Потому он называет себя независимым, альтернативным или ещё как. Что, конечно, не имеет под собой никаких оснований. Это попросту ничего не значит.

- Будь спок, у меня есть принципы. Но от такого предложения я не могу отказаться, мужик. На инди-замутах так много бабок я не получу и за двадцать лет.

- Так ты занимаешься этим из-за денег?

- Нет, нет, ты чё! Но почему бы не получить их, когда предлагают? Кроме того мы можем расширить нашу аудиторию как не могли раньше.

- Но зачем же большая аудитория, если тебе нечего сказать?

- Всё это политическое дерьмо... Лучше просто приятно провести время, чувак.

И Говнарь продолжает, потому что не знает, как остановиться. Он раковая опухоль в каждом движении, где люди работают сообща на основе взаимных интересов и всего, что касается формирования чего-то позитивного. Там, где соотношение сил не в его пользу и над корыстью смеются, Говнарь тоже старается погреть руки. Он как зараза паразитирует на добрых намерениях людей. Говнарь – пиявка, высасывающая кровь, как всякий, преувеличивающий свою значимость, он держит нос по ветру всегда и везде.

Когда он «взрослеет», то находит работу (госслужба, частная фирма, армия), женится, заводит двух или трёх детей, голосует за дурного кандидата в президенты и проводит время в кресле у телика с ящиком пива в качестве компаньона. Он тот самый неудачник, запрещающий детям подпевать под музыку перед зеркалом (и для этого отключающий подачу воды в туалете).

- Говнарь.

- Ага, уже знаю. Но каково настоящее имя?

- Никогда не догадаешься...

- Иван Говнов.

- Слушай, откуда ты узнал?

- Просто я только что написал статью о тебе.

Морковки из ада

Что нам нравится в музыке, так это то, что она может быть как прямой, так и косвенной формой коммуникации. Можно не только записывать пластинки, которые люди пассивно потребляют, помимо этого каждый способен использовать музыку посредством концертов и получать обратную связь от аудитории. Мы не хотим сказать, что другие медиа хуже или что мы не хотим их использовать. Как раз наоборот. Правда, в нашем случае мы предпочитаем использовать эти другие медиа как часть, интегрированную в музыку. На концертах мы можем использовать баннеры и плакаты, иногда листовки, выражающие некоторые наши идеи. К нашим записям всегда прилагаются тексты песен, буклеты и другие вещи, которые, как мы считаем интересными.

У нас нет какого-то определённого, очерченного маршрута. По сути, мы всегда реагируем на что-либо происходящее вокруг, что-то, что случается с нами непосредственно или касается нас косвенно, но что беспокоит нас. Иногда в результате этого появляется сингл или альбом на разные темы, или же мы просто устраиваем концерты, посвященные какой-то проблеме. В разное время это может принять форму какого-то проекта, кампании по поводу какого-то события или бенефит-концерта.

В конце 1985 г. у нас появилась идея выпустить двойную семидюймовую пластинку (по правде, потому что у нас на тот момент не было такого релиза). Потом мы познакомились с людьми, работавшими над книгой о гражданской войне в Испании (в 1986 г. была пятидесятая годовщина начала войны).

 Они нам рассказали об огромном архиве профсоюза испанских рабочих анархистов - Национальной Конфедерации Труда (НКТ), находящемся в Амстердаме и с некоторых пор открытого для публичного доступа. После просмотра тысяч очень выразительных фотографий, мы нашли себе тему для творчества. Одним их факторов в выборе стало то, что большая часть фотографий никогда не публиковалась, а в книгах, посвященных этому периоду (а их свыше 2000!), позиции анархистов не уделялось должного внимания (если она вообще упоминалась). Ещё одной причиной было то, что после тематических исследований мы обнаружили точки соприкосновения с событиями, происходящими прямо сейчас. Это сделало проект более содержательным, имеющим прочную связь с существующей реальностью. Из множества фотографий мы выбрали 150 для того, чтобы рассказать об истории революции. Под обложкой книги были две семидюймовки, каждая с нашей версией испанской повстанческой песни того времени и песней на английском о том историческом периоде.

Впрочем, мы не впервые занимались таким проектом. Можно вспомнить 1982 г., когда мы издали альбом "Dignity of Labour" («Достоинство рабочего человека»), коробку с четырьмя семидюймовками и буклет, посвященный закрытию бумажной фабрики в маленьком голландском городке. Тогда одной из причин для издания стало то, что некоторые из нас жили там (и живут до сих пор), когда ворота фабрики захлопнулись. На самом деле, мы засквотировали виллу бывшего управляющего за год до того. То есть, мы были поблизости от огня, когда он разгорелся. И не только из-за этого случая - в то время подобные события происходили по всей Голландии (среди прочих, закрытие автозавода «Форд» и лакричной фабрики «Гильда»). Но именно наш случай был «блестящим» примером того, как фабрики закрывались транснациональными корпорациями, кладущими хер на работников. Не то, чтобы их работа была прекрасной (она была буквально тошнотворной), но большому количеству людей эта работа давала хлеб насущный. Эти люди отдали лучшие годы своей жизни и были выкинуты за дверь как мусор (и, увы, сегодня подобные события продолжают происходить).

Что касается музыки, то коробка с синглами была решительной переменой в нашем стиле. До той поры мы писали строго структурированные песни. В этот раз мы по большей части импровизировали, использовали записи разных промышленных шумов, пригласили для сотрудничества сторонних музыкантов и применяли необычные инструменты типа маримбы, контрабаса и вуд-блоков [полых кусков дерева, используемых в качестве ударного музыкального инструмента]. Мы не могли получить разрешения записываться на руинах фабрики, поэтому мы записали основные дорожки в студии, а потом пробрались на развалины и дописали последние дорожки там. Восемь безымянных произведений, тексты песен и книга рассказывают историю фабрики, не с нейтральной точки зрения, конечно. Иначе проект не был бы возможен.

Ещё одним приключением был альбом 1984 г. “Blueprints For A Blackout” («Схема масштабного отключения электричества»). Ко времени записи этого проекта у нас была только куча идей, которые мы и собирались разрабатывать во время работы в студии (тексты также были написаны в течении нескольких студийных сессий), плюс у нас была пара песен, которые игрались на концертах. Мы снова пригласили нескольких музыкантов в качестве гостей, использовали шумовые коллажи и необычные инструменты (в частности, упаковки из-под пива).

На этот раз вместо индустриального шума "Dignity of Labour" стилевой разброс в музыке был шире: звучание варьировалось от жесткого и шумного до минималистичного и мелодичного. Двойной альбом вышел с огромным буклетом со всеми текстами и фото-коллажами плюс с плакатом о произошедшем тогда выселении сквота властями.

Последним главным проектом был двойной альбом “Too Many Cowboys” («Слишком много ковбоев»), который мы выпустили летом 1987 г. Он составлен по большей части из живых записей и нескольких треков, записанных в студии, и включает 24-страничную вкладку со статьями на различные темы (Никарагуа, цензура, DIY, Фронт освобождения животных и др.). Некоторые статьи были написаны нами, другие – людьми, с которыми мы регулярно работаем и мнение которых уважаем.

Помимо этого был ещё небольшой проект - семидюймовый сплит с группой курдских беженцев Awara. Этот сингл содержал музыку и информацию о трагических событиях в Курдистане (середина 1984 г.). В известной степени он был своего рода заявлением, показывающим как два абсолютно различных типа музыкантов имеют много общего, так как в своей основе мыслят сходно.

Следующее, что мы сделали, - дали большое количество благотворительных концертов и организовали несколько бенефит-туров вместе с дружественными командами. С одной стороны, мы занимались бенефит-концертами, чтобы показать свою солидарность и дать больше сведений о происходящем (особенно информации, которой не найти в официальной прессе), с другой, чтобы просто найти деньги. Мы делали это вместе с Zowiso и Morzelpronk+Nico в 1984 г. в поддержку забастовки британских шахтёров (впоследствии, в 1985 г. выпустив альбом в их поддержку); в 1985 г. - вместе с BGK и The Wandas в поддержку антивоенных активистов из Onkruit, а в 1987 г. вместе с Chumbawamba в поддержку организации «[Анархический] Черный крест», помогающей заключенным анархистам.

В конце 1988 г. мы также поучаствовали двумя песнями в “Intifada”, сборнике голландских групп, посвященном палестинским повстанцам. Перед этим, летом, мы выпустили благотворительную семидюймовку в помощь людям, арестованным по подозрению в контактах с RaRa [Revolutionaire Anti-Racistische Actie - нидерландская леворадикальная политическая организация, активно действовавшая в период с 1984 по 1993 гг. и выступавшая против режима апартеида в ЮАР и нидерландского иммиграционного законодательства – прим. перев.] Случай с RaRa показал лицемерие голландского правительства, которое вопреки официальной позиции поддерживает политику апартеида, преследуя активистов борющихся с ним (и тем самым способствует коллаборационизму голландских компаний).

Конечно, мы понимаем, что вырученные от организации бенефитов деньги - капля в море (мы не настолько глупы), но они также являются выражением солидарности и прямой поддержки. Ещё один положительный результат того, что мы делали, - это знакомство с множеством людей, старающихся своим посильным вкладом сделать этот мир более сносным для жизни. Они показывают осуществимость альтернативы в условиях повседневной бесчеловечной реальности, именно они вдохновляют нас. Порой каждый нуждается в подтверждении того, что всё это делается не напрасно, что рядом есть тот, на кого можно опереться, и это делает существование жизнеутверждающим.

И что всё это имеет общего с морковками из ада, скажете вы? По правде, я не знаю. Но это не всё. История ещё не окончена, увидишь.

Рэмби (или Кто убил Бэмбо?)

... он повернулся на другой бок и таким образом стащил с нее одеяло, отчего она проснулась. Медленно. Она вышла из глубокого сна.

Она посмотрела в его сторону и похолодела внутри. Смутные, оцепенелые воспоминания в её сонной голове. Бля-я, это сон или она всё ещё пьяна? Она взаправду... переспала с ним? Без понятия, только неясные образы в её пробуждающемся сознании. Всё равно она ничего не помнит. Не важно. Бр-р-р...

Она поднимается, надевает халат и подходит к окну. Дерьмовая погодка. Но… как только она приоткрывает занавески шире, события прошлой ночи начинают потихоньку возвращаться в её память.

О да, музыкальный семинар... Она почувствовала себя немного потерянной там, блуждая между всеми этими музыкантами и бизнесменами, ей было скучно. И вдруг он, чрезвычайно очаровательный, стоит там, осыпая её комплиментами с интенсивностью, большей, чем та, на которую может рассчитывать обычная девушка. Он видел однажды её представление, он говорит, что у неё талант. Она может добиться большего. Он уверен в этом. И если она ищет кого-нибудь для улучшения голоса и помощи в деловой стороне её карьеры (конечно, не в ущерб её принципам, а только как дружеское участие, столь необходимое в этом деле), то он к её услугам. Такое внимание польстило ей и, в конце концов, сделало вечер приятным. Потом, когда он предложил проводить её до дома, было уже поздно, луна ярко сияла, и она подумала, что само будущее, улыбаясь, струится на неё сверху.

Но при дневном свете всё выглядело намного более отрезвляюще. Его дорогостоящий костюм был безобразен и пропах лосьоном после бритья. От его рта пахло сигарами, жирный бычок вонял в её пепельнице. Она колебалась. Что ей с ним делать? Действительно ли он думает то, что говорит, может ли она ему доверять? Она не знала, что и думать. Может ещё слишком рано, чтобы хорошенько всё взвесить. Так она рассуждала. Но потом она выглянула в окно и окончательно запуталась в мыслях, перед её глазами стояли золотые горы вдали. Ах, эта авантюра может быть приятной, не так ли? Всевозможные путешествия, полные залы, мир у её ног: успех, слава, богатство.

Она услышала слабый звук и обернулась. Он не спал и сидя на кровати (как долго он так сидел?), не смущаясь, двигал рукой под одеялом.

«Приветик, крошка», - сказал он дружелюбно. Но торопливость в тоне его голоса заставила её напрячься и отвести глаза. Она посмотрела в зеркало, но зеркало было обращено назад. Таким образом, она снова смотрела на него, а он тоже наблюдал за ней. В какой-то момент она не могла сказать, кто из них живой, а кто в зеркале.

Ужасный запах заново зажженного окурка сигары проник в её ноздри, и вдруг всё стало на свои места: тысячи-раз-обещанные-несбыточные-мечты-о-золотых-горах и неизбежная реальность музыкальных шлюх в рекламе кока-колы, и понимание того, кто на самом деле снова и снова убивает чистый рок-н-ролл. Так почему же она охотится за этими большими сигарами? Она ведь даже не курит. И, на самом деле, предпочитает не начинать. По всей видимости, так лучше для здоровья.

Будем надеяться, что она сможет отделаться от него еще до завтрака.

Выходные данные: перевод Вити Спицы.
 
© 2016 Bakunista!
Joomla! is Free Software released under the GNU/GPL License.