Сейчас на сайте:
Гостей - 2

Цитата

"Люди  в наше  время  так  привыкли в  тому, что  из  всех  дел, которые делаются, есть такие,  которые им запрещено  делать,  и  такие,  которые  им велено  делать,  как бы это  ни было трудно  для них,  и что если они  будут делать то, что запрещено, и не будут делать того, что повелено, то кто-то за это накажет их, и им будет от этого худо.  Люди так привыкли к  этому, что и не спрашивают, кто те лица,  которые запрещают им, и кто будет наказывать за неисполнение, и покорно исполняют все, что от них требуется."

Лев Толстой, "Суеверие государства"

 

Синдикация

Главная
Анархизм, феминизм и неоплачиваемый труд Версия для печати
Monday, 15 October 2007

Автор: Анна Анистон

Я много думала о том, что должна здесь сказать сегодня. О практике анархизма и о практике феминизма можно сказать так много, что это может оказаться даже слишком. В конце концов я решила - суть того, что я хотела обсудить, может быть выражена в одном понятии: неоплачиваемый труд.

Но прежде давайте разберемся с проблемой дуализма. Дуализм вызывает множество проблем, когда мы пытаемся анализировать нечто столь сложное, как гендерное угнетение и гендерные привилегии в капиталистическом обществе. Если пытаться применить анализ типа «угнетатель / жертва» к каждой вновь появляющейся ситуации, получается чепуха вроде «все мужчины – насильники» (и, значит, все женщины - жертвы изнасилований), или, в лучшем случае, раздвоение: «Мужчины с Марса, женщины с Венеры». Я не жертва, и я не с Венеры – то есть в этом упрощенном дуалистическом анализе чего-то не хватает.
Я много думала о том, что должна здесь сказать сегодня. О практике анархизма и о практике феминизма можно сказать так много, что это может оказаться даже слишком. В конце концов я решила - суть того, что я хотела обсудить, может быть выражена в одном понятии: неоплачиваемый труд.

Но прежде давайте разберемся с проблемой дуализма. Дуализм вызывает множество проблем, когда мы пытаемся анализировать нечто столь сложное, как гендерное угнетение и гендерные привилегии в капиталистическом обществе. Если пытаться применить анализ типа «угнетатель / жертва» к каждой вновь появляющейся ситуации, получается чепуха вроде «все мужчины – насильники» (и, значит, все женщины - жертвы изнасилований), или, в лучшем случае, раздвоение: «Мужчины с Марса, женщины с Венеры». Я не жертва, и я не с Венеры – то есть в этом упрощенном дуалистическом анализе чего-то не хватает.

Мы живем в сложном обществе, в котором классовое угнетение переплетается с расовым угнетением, гендерным угнетением, угнетением по признаку сексуальности, угнетением из-за того, как выглядит наше тело и т.д. Мы можем указать на тот или иной вид угнетения и сказать: «Смотрите, здесь - самое главная точка угнетения», - и решить, что все наши усилия должны концентрироваться именно в этой точке. Многие левые организуются на рабочих местах – там, где производится большинство общественно-ценных предметов потребления. Идея состоит в том, чтобы захватить средства и инструменты производства и угрожать капиталу с помощью нашей производительной силы. Но мы не можем просто игнорировать другие формы угнетения, потому что они якобы с меньшей степенью вероятности приведут к революции.

Как анархисты, мы должны быть против всех форм иерархии и господства. Но сказать, что один вид борьбы против подавляющего нас повседневного угнетения важнее другого, на самом деле значит создать иерархию господства: господства одного вида борьбы над другим. В действительности разные виды борьбы против повседневного угнетения переплетаются между собой и подкрепляют друг друга, и каждый день своей жизни мы являемся и угнетаемыми, и угнетателями. Осуществление анархической революции связано с отказом от гендерных привилегий не в меньшей степени, чем с освобождением фабрик от капиталистического присвоения прибавочной стоимости. Сегодняшнее общество сложно организовано: некоторые женщины возглавляют корпорации, а некоторые мужчины являются домохозяйками. Эта сложность не должна нам мешать увидеть, что же происходит на самом деле. Женщина - глава компании по-прежнему в некоторой степени страдает от своего гендерно-невыгодного положения. Она исключена из мужского клуба, на собраниях ее перебивают, подчиненные полагают ее некомпетентной, возможно, ей сексуально угрожают, так как ее «успех» - это угроза мужественности. [На самом деле сложно представить, что коллеги или подчиненные перебивают главу компании или угрожают ей, хотя на более низком уровне иерархии такое может иметь место – прим. ред.] Но есть ли мне, принадлежащей к рабочему классу анархистке, дело до этой воображаемой женщины - главы компании? Стоит ли мне вылезать из постели, чтобы идти на пикет в защиту ее права зарабатывать большие деньги, навязывая мне трудовую дисциплину, просто потому, что она является женщиной? Нет, нет, и еще раз - нет!

Ни в коем случае эта женщина не должна подвергаться гендерной дискриминации. Но ей также ничто не дает права на обладание классовым преимуществом надо мной. Я с радостью помогу этой женщине бороться с гендерной дискриминацией, но только при условии, что она откажется от своего классово-привилегированного положения. Когда женская политика пересекается с классовой, единственным анархическим решением может быть отказ от привилегий и борьба за истинное равенство.

То же самое относится к присутствующим здесь моим товарищам - моя поддержка в их борьбе и в нашей совместной борьбе оказывается при условии отказа от их привилегий по отношению ко всем остальным, в том числе и по отношению ко мне, как к женщине.

Еще одно следствие сложности организации общества заключается в том, что привилегию и наоборот ее отсутствие немного труднее заметить. Я могу распознать гендерную привилегию, когда я ей сопротивляюсь. Преграда присутствует, правда она не видна, но при этом она все же совершенно реальна. Существует несметное число поведенческих моделей и тем для обсуждения, которые в этом обществе табуированы для женщин. Разговоры о гендерном угнетении возглавляют этот список. Откуда берется мысль о «сумасшедших феминистках»? Большинство феминисток - совершенно логично-рассуждающие, рациональные женщины, которые хотели гендерного равенства внутри своего собственного класса. Они даже не требовали ничего по-настоящему радикального, вроде того, чтобы «положить конец наемному труду» или уничтожить классовое общество в том виде, как мы его знаем. Они просто рационально посмотрели на гендерные отношения и пришли к выводу, что это неправильно, что должно существовать равенство полов. Не слишком странное требование, однако в нашем социальном бессознательном укоренился образ феминисток как сумасшедших, неадекватно воспринимающих действительность. Коллективное бессознательное формирует идею, которая позволяет отдельным личностям оправдывать продолжающееся собственное плохое обращение с женщинами, а также подкрепляет табу на организацию женщин против угнетения по гендерному признаку.

Среди других рассуждений, которые табуированы для женщин, есть те, о которых мы возможно уже много знаем, но полностью мы от них так и не избавились: разговоры о менструации, разговоры об изнасиловании и сексуальном бесчестьи (от изнасилования как такового до непрекращающейся сексуализации женщин через популярные и подпольные средства массовой информации). Разговоры о пизде в положительном плане. Отказ сбривать волосы на теле, отказ от диеты. Если вы думаете, что этого всего не существует, попробуйте заговорить об этом - и посмотрите какую реакцию это вызовет.

Но сегодня я хочу поднять вопрос неоплачиваемого труда. Не только потому, что он напрямую вписывается в марксистский / анархистский анализ классового угнетения, но и потому, что меня тошнит от необходимости им заниматься.

Женщины заняты неоплачиваемым трудом. Этот труд жизненно важен для общества, однако он не принимается всерьез теми, кто предубежден в пользу политики на рабочем месте из-за веры в существование лишь одной «точки производства», в которой могут быть захвачены средства и инструменты производства. Вот те виды неоплачиваемой работы, которую регулярно приходится делать женщинам:

- Быть эмоциональной. Давать советы друзьям, сослуживцам, начальникам и любовнику, когда они об этом просят. Просят совета, потому что ты - женщина.

- Подчиняться гендерным ожиданиям - ухаживать за собой. Сколько часов уходит на уход за собой!

- Потреблять, чтобы ухаживать за собой! Долгие часы в супермаркетах сети K-Mart или в оп-шопе [оп-шоп (австрал. сленг) - благотворительный магазин, торгующий пожертвованными товарами, в социальном плане примерно соответствует секонд-хэнду или комиссионке в России], которые тратятся на поиск идеальной юбки для выражения своей личности. Привыкать к разочарованию, не найдя ее: «Если бы я была более худой, мне бы больше везло с покупками в оп-шопе».

- Заниматься домашним хозяйством. Заставлять других делать работу по дому. Принимать решение не делать работу по дому и психовать из-за своего выбора. Поражаться тому, сколько времени окружающие будут валяться в грязи, ожидая, пока ты возьмешься за домашнее хозяйство.

- Сексуальные услуги - от ухода за собой до свиданий и секса, когда тебе не вполне хочется им заниматься. До секса как такового. До того, чтобы быть сексуальной ради исполнения роли, до отрицания сексуальности ради исполнения роли. До незнания того, когда сексуальная привлекательность настоящая, а когда она подделана. Слышать от женщины на демонстрации «Верни себе ночь» [демонстрации против насилия в отношении женщин Reclaim the Night, которые проводятся начиная с 1970-х гг. – прим. перев.], что мы должны пользоваться «властью влагалища», чтобы заставить мужчин поддерживать феминизм.

- Воспитывать детей. Почему это является женской задачей? Почему забота о детях - это «женская проблема»? Почему аборт - это «женская проблема»?

- Быть милой. Быть чистой. Улыбаться. Прощать незначительные сексуальные нападения.

- Подтверждать миф о мужской силе. Играть второстепенную роль. Делать вспомогательную работу и не быть уверенной в том, что парни ответят тебе тем же. Игнорировать сексистское, расистское, эйджистское дерьмо из страха оказаться исключенной.

- Наиболее коварное для анархисток / левачек в целом: браться за продвижение феминистского дела в левых группах. Объяснять феминизм «левым» мужчинам. Браться за продвижение феминистского дела в группах, включающих участников обоих полов, и обнаруживать затем, что феминистская работа - лишь «дополняет» основную функцию коллектива. Терпеливо или нетерпеливо ждать, пока мужчины поймут, что ты говоришь что-то логичное касательно гендерных взаимоотношений, и затем понимать, что они видят борьбу с патриархатом как совершенно необязательную. Привыкать к этому разочарованию. Привыкать к необходимости кричать, чтобы тебя услышали. Привыкать к тому, что тебя называют «сумасшедшей», «иррациональной», «истеричной». Учиться слышать: «Не надо ее заводить», - когда ты заканчиваешь говорить.

- И так далее...

С неоплачиваемым трудом дело обстоит так: это общественно-необходимый труд. Представьте, что никто не будет мыть посуду в течение месяца. Или не будет отводить детей в школу, или не будет заботиться о начальстве на работе. Возможно, деньги не переходят из рук в руки, возможно, форма обмена отдалена от этих столь сексапильных станков, ассоциирующихся с работой на заводе, - но этот труд все равно вполне реален. Подобная забастовка окажет на угнетателей настоящее давление - на работе, дома, в обществе в целом.

Пока существует неоплачиваемый труд, общество на халяву ездит на чьей-то спине. В данный момент в большинстве случаев это женские спины. Помощница, воспитательница, домохозяйка. Более того, неважно, делаем ли мы или нет, как женщины, неоплачиваемую работу. Пока подобная роль существует, все женщины ею повязаны. Мы либо выполняем эту нудную работу, либо мы становимся неприкасаемыми из-за того, что отрицаем ее. Отказываясь заниматься неоплачиваемым трудом, мы становимся «свихнувшимися бабами». Некоторые из нас - неприкасаемые, но и нас иногда удается одурачить и заставить делать то, чего мы не хотим, - из любви, заботы или потому что «кто-то же должен это делать». Любовь и забота - прекрасные, настоящие чувства, но они играют с нами предательскую шутку, когда становятся предлогами, ставящими нас под плеть домашнего рабства.

Так почему же мы вообще занимаемся неоплачиваемым трудом? Почему он существует? Я не могу сказать, с чего пошло, что женщины делают «неоплачиваемую работу», а мужчины – «годную для продажи работу». Приводимые причины обычно в той или иной степени связаны с рождением детей и заботой о них, но при этом не учитывается тот факт, что воспитание детей само по себе является неоплачиваемым трудом. Возможно, в феодальном обществе нуклеарная семья была экономической единицей, противостоявшей всему миру - так что задачи были разделены, но одинаково вознаграждались. В Австралии в свое время суд по производственным отношениям вынес вердикт, в котором женщинам было объявлено: их зарплата была меньше мужской частично из-за того, что компенсация за ее домашний труд выплачивается ему! Пойди разберись.

Сейчас мы все еще боремся с пережитками тех времен - женщины лишь недавно получили равную оплату труда на бумаге, но они продолжают бороться за нее на практике. Так что неоплачиваемый труд является отчасти установлением, отчасти - привычкой, но по большей части, как мне кажется, мы им занимаемся, потому что так легче. Если я не мою посуду, мой дом неопрятен. Если я не забочусь о своем начальнике эмоционально, время, провожимое мною на работе, связано с серьезным нервным напряжением. Если я не забочусь о своих детях (если бы у меня они были), они быстро скатятся к правонарушениям, и я стану плохой матерью, несущей за это ответственность.

Я думаю, что движение вперед для анархисток заключается в том числе и в том, чтобы выкинуть из головы неоплачиваемую работу, позволить ей в какой-то степени остаться несделанной. Отказываться от нее. Но это, на самом деле, не может иметь продолжения, если мужчины не возьмут какую-то часть этой неоплачиваемой работы на себя. Если бы мужчины взяли на себя половину неоплачиваемой работы, которая ожидается от женщин, мы могли бы вместе бороться против общего врага: против присвоения нашего свободного времени не годным к обмену социальным репродуктивным трудом.

Но мужчины не делают столько неоплачиваемой работы, сколько ожидается от женщин. От них не ждут этого. И сами от себя они этого не ожидают. Это - проявление патриархата. Это - система различия, разделения там, где должна быть солидарность. Работники и работницы должны быть способны объединиться, чтобы отказаться от неоплачиваемого труда, но это не произойдёт, пока мужчины говорят женщинам, что единственная настоящая борьба - это борьба на рабочем месте, где платится зарплата, а потом спрашивают: «Почему ужин еще не на столе?»

Источник в сети: http://annaaniston.blogsome.com. Перевод Шрпв.

Комментарии разрешено оставлять только зарегистрированным пользователям.
Войдите в систему или зарегистрируйтесь.




  


Powered by AkoComment Tweaked Special Edition v.1.4.6
AkoComment © Copyright 2004 by Arthur Konze - www.mamboportal.com
All right reserved

 

О проекте

Bakunista! стремится представить анархические и антиавторитарные идеи широкому кругу читателей.
Это - место для критики системы эксплуатации, власти и принуждения, а также цивилизации, основанной на неограниченном росте и разрушении природы. Это - форум для дискуссий о способах борьбы против них.

Анархокартинки

a063.jpg
© 2016 Bakunista!
Joomla! is Free Software released under the GNU/GPL License.